Василиса. Сказки старого города

Четыре и финал

— Клубочек, — хрипло позвала Василиса помощника. — Это что?

— Страхи идут, — услышала она.

Василиса повернулась на голос и чуть было снова не шмякнулась на пятую точку. Её помощник застыл совсем рядом и в отблеске беснующихся свечей отбрасывал быстро растущую тень. Пространство вокруг расширялось, меняясь до неузнаваемости.

— Чувствуешь, как уходит радость? Не по капле, а резко. Потоком. Как плотину сорвало — будто и не было никогда. Любые действия будут бессмысленны. Страх тянет к тебе свои влажные ладони, чтобы поймать за лодыжку и подвесить вниз головой, и кто-нибудь обязательно предаст. Сердце бьётся всё чаще и чаще, выстукивая морзянкой sos, но никто не слышит. Зло уродует твоё отражение и подсовывает прямо под нос — любуйся. Нет никого рядом, всё ложь.

Новый грохочущий удар раздался совсем рядом, и Василиса вздрогнула, вжимая голову в плечи. Вслед за громом сверкнула молния, разрезая пространство ломаной линией, на мгновение освещая всё вокруг фотовспышкой. Не было больше ни стеллажей, ни брошенного хлама, только темные провалы зеркал и отражения в отражениях.

— Жить страшно и лучше не жить, но готовится к краху.

Ещё один удар, и снова молния, как удар хлыстом. Василиса сжалась ещё больше и,случайно бросив взгляд на Клубочек, в ужасе открыла рот, давясь криком. На месте, где только что был её помощник, хищными змеями копошился огромный ком.

— Если тебе что-то кажется, — снова услышала Василиса голос Клубочка. — ТО ТЕБЕ НЕ КАЖЕТСЯ!!!

Змеи метнулись в её сторону, и это послужило толчком к тому, чтобы Василиса вскочила и побежала.

— Дери-и-и-и-и-и-и-с-ь! — услышала она издалека.

— С кем? — в отчаянии закричала Василиса, на ходу обернувшись вокруг себя, и снова заметалась в лабиринте зеркал. — Я никого не вижу!!!

Удар. Молния. В резком свете небесной кары увидела Василиса своё отражение. Да не просто отражение, а застывшую картину, в которой страшная громоздкая фигура в глухом балахоне держала на вытянутой руке висящую вниз головой безвольную девушку, чьи длинныеволосы были вымазаны в грязи, а одежда свисала лохмотьями, закрывая лицо и обнажая покрытое кровоподтёками тело.

— Это неправда, — закричала Василиса и дернулась как от пощечины.

Гром грянул над самой головой и, пригнувшись от страха, Василиса снова побежала. Подальше от пугающей картины, от образов, роящихся в голове. Она металась между зеркал, но раз за разом видела одно и то же при каждом блеске молний, зажимая уши от грохота, не понимая, что сильнее всего грохочет её сердце. В конце концов она забилась в узкую щель между тяжелыми рамами и, прислонившись спиной к стене, сползла на пол, тихо подвывая и размазывая по лицу слёзы.

— КТО ТЫ ТАКАЯ? — раздался у неё прямо над ухом тихий голос.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а! — Василиса на четвереньках вылетела из своего укрытия, попыталась встать, не удержалась в темноте, упала, разбивая колени и сдирая кожу. Развернулась, выставив вперед руки. — Не трогай меня!!!

— КТО ТЫ ТАКАЯ? — опять раздался бесцветный голос из-за её плеча.

— Я не знаю!!! — Василиса крутанулась на звук.

— А ЕСЛИ БЫ ЗНАЛА? — чужое дыхание обожгло холодом шею и спину, заставив кроликом замереть на месте.

«Если бы знала», — лихорадочно думала Василиса, застыв и боясь пошевелится.

«Если бы знала», — внезапно ей удалось сделать глубокий вдох, и только тут она поняла, что всё это время практически не дышала.

«Если бы знала», — тело, скованное до этого тугими жгутами напряжения, медленно расслаблялось. Опустились плечи, она смогла повести лопатками, расправилась грудь, и ноги, перестав дрожать, ощутили под собой опору.

«Если бы знала», — Василиса почувствовала, что в левой руке всё ещё сжимает своё веретено и обрадовалась тому, что не выронила его, не потеряла. Холод со стороны спины стал как будто меньше, а может быть, она просто перестала обращать на него внимание.

«Если бы знала», — Василиса нащупала свободной рукой набалдашник и, мысленно пожелав себе удачи, тихонечко потянула его в одну сторону, а основание веретена — в другую. В абсолютной тьме, в которой не видно было даже отблеска зеркал, в полной тишине, нарушаемой только дыханием Василисы, набалдашник веретена слегка отделился от основания. Она обрадовалась и потянула более уверенно. И вот вслед за набалдашником из деревянных ножен стал появляться свет. Он тянулся за рукоятью широким потоком, увеличиваясь в размерах всё больше и больше, пока Василиса не достала его полностью, и тогда широкий луч осветил всё вокруг, выгоняя из щелей и углов последние остатки темного ужаса. Оглянувшись, при ярком свете Василиса увидела, что находится в довольно большом, но разгромленном помещении. Сломанная мебель, покосившаяся вешалка, опрокинутые столы, разбросанные бумаги, книги, битая посуда.

— Во тьме ты не знаешь с чем сталкиваешься, да? — раздался рядом голос Клубочка. — Можно нафантазировать каких угодно чудовищ.

Василиса с удивлением, как будто впервые, разглядывала своего помощника и путеводную звезду, как он представился в самом начале. А Клубок, перекатываясь от одного сломанного предмета к другому, как ни в чем ни бывало, продолжил:

— Чем дольше ты во тьме, тем сильнее твои чудовища. Они обрастают деталями, подробностями, отличительными чертами, уютно обживаются в закоулках души, пускают корни — становятся родными и привычными. И вроде как необходимыми. Но на самом деле — нет. Надо убираться. Разбирать завалы, чистить закрома, впускать свет. М? Как думаешь, девица?

— Ты где всё это время был? — только и смогла выдавить из себя Василиса.

— Бегал, — невозмутимо ответил Клубочек.

Василиса смотрела, как Клубочек перекатывается по комнате туда-сюда, собирая на себя всю пыль и мелкий мусор, и пыталась поймать за хвост ускользающую мысль.

— Подожди, а как же чудовище? Ну, битва там, меч, что мы искали, путь героя — то, сё. Ты же говорил, — Василиса покрутила в руке пустую часть веретена.