Василиса. Сказы Рускалы

Глава 7

В погребе, где нет окон, сложно уследить за временем, но так просто запустить руку в бочку с солеными огурцами. Совесть слегка кусала за пятку, пока ладонь зачерпывала горсть заморских орехов. Не сносить мне головы, коли узнает государь, что селянка неотесанная вина из его личных запасов пригубила да икрой осетровой закусила.

Голодным зверем прошлась по погребу, всего понемногу отведала. Живот довольно заурчал, тело окончательно отошло от мороза, а веки налились усталостью. Сырость и прохлада показались натопленной избой после тяжелой дороги. Расстелив шубейку на бочках, укрылась краем и тут же задремала.

В сон проваливалась, будто в яму. Передо мной мелькали оскалы волкодлаков, пальцы вместо лохматых шей хищной нечисти беспомощно цепляли воздух. Мавки тащили под воду, хватая за ноги скользкими ладонями. Их песни обещали беззаботную жизнь, полную покоя и любви добрых молодцев. Почти согласившись, позволяла смерти заполнить грудь, но сердце выталкивало ледяную тишь, заставляло кровь закипать от страха.

Среди этого мракобесия болталась моя душа, не зная, как завершить страдания. Видала, как хвосты чьих-то снов мелькают в сером океане вечности. Они манили отправиться с ними туда, где любая мечта может обратиться былью. Сновидения рассыпались звонким смехом, растворялись туманом, принимая человеческие образы.

В одном из них привиделся Кощей. Медово-карие глаза забирали тревоги. Теплый ветер с запахом прелых трав закружил в плавном танце. Руки колдуна сверкнули перстнями и легли на мою талию.

— Не бойся, ведьма. Ничего не бойся, — губы Кощея оставались неподвижными, а голос звучал все яснее.

Спасительная ниточка уводила из бездны сновидений — не отпущу. Пальцы сжались на крепких плечах Бессмертного, соскальзывая по атласной ткани рубахи. Мгновение — и тугие объятия заставили сердце остановиться. Дыхание колдуна согревало макушку. Чувствовала, как время меняет ход, а серое море снов тает, меняясь на густую зелень. В нос ринулись ароматы летнего леса. Сомкнув веки, поддалась круговороту, оставляя тревоги.

Неожиданное уханье филина заставило очнуться. Распахнув глаза, обнаружила себя на ночной поляне у искрящегося костра в объятиях Кощея Бессмертного.

— Пусти! Пусти сейчас же! — резко оттолкнувшись от колдуна, полетела на траву.

— Полоумная, — едва улыбаясь, снисходительно заявил Кощей.

— Девиц краденых обнимай, а меня не трогай! — поднимаясь на ноги, глядела в его глаза, желая взглядом выразить возмущение, рвущееся из самого сердца.

Бессмертный спрятал улыбку в кулаке и принялся подбрасывать в костер дрова. Пламя заполыхало шибче, выпуская к звездам яркие искры. Теплая летняя ночь не могла быть Явью — в Рускале сейчас мороз и снежок под ногами хрустит.

— Я снова в твоем сне, да?

Колдун по-прежнему занимался огнем, словно позабыв, что я рядом. Следовало бы поблагодарить его… Ага, конечно! Может, лбом в землю ударить? Или вознеся руки к небу, стоя на коленях, заунывно пропеть хвалебные речи?

— У тебя голова лопнет от вопросов, — нескромно заметил Кощей. — Присаживайся рядом, ведьма.

Скрестив ноги, он уселся на траву. В свете разгоревшегося костра его кожа отдавала медным блеском. Шелковая рубаха да широкие штаны, заправленные в сапоги — таких молодцев в Рускале не сыскать. Не то заморский хан, не то сказочный царь.

— Почему мне кажется, что нужно сказать спасибо? — приняв приглашение, присела рядом с колдуном.

— Ведьма, ты даже молча задаешь слишком много вопросов, — вкрадчивый голос Бессмертного пробирал до костей, — а уж если рот открываешь… Сегодня ты залезла туда, куда не всякий колдун руку запустит.

— Что за место такое?

— Где-то между Явью и Навью. Не спрашивай лишнего, просто не суйся туда больше.

— Так ведь не по своей воле, — оправдывалась я, — случайно.

Кощей нахмурился, словно пытаясь понять — не вру ли? Куда мне Бессмертного за нос водить? Сама перепугалась добро, оказавшись в кошмарах. Мне и впрямь показалось — не выберусь.

— Возьми это, — колдун снял с мизинца золотой перстенек с хрустальным камнем и протянул мне.

— Не могу такой подарок принять, — убирая потянувшуюся было руку, смутилась. — Отродясь злато не носила.

— Бери, — Кощей силой ухватил меня за палец и надел перстень. — Тут не в злате дело. Коли приключится беда, брось под ноги и очутишься там, где я буду.

Драгоценная побрякушка игриво мерцала в свете огня. Красота какая! Мне — сельской девице — и присниться не могло, да вот приснилось. Перстень сверкнул звездочкой и стал впору, словно на меня мастерили.

— Спасибо, — вытянув перед собой руку, любовалась подарком. — И за то что спас — спасибо.

— Надеюсь, не пригодится. Береги себя, ведьма, — щелчок пальцев, и колдун растворяясь в тумане, завершил сон.

— Кощей!

***

Резко распахнув глаза, вцепилась в мягкую ткань и потянула на себя. Надо мной нависала Варенька, ее спросонья за грудки и схватила. Испуганная девица вырвала шерстяную рубаху из моих пальцев и возмущенно запищала:

— Сдурела?!

— Ой! Варя, прости!

— Прости… напугала чуть не до смерти. Ладно уж, — углядев в моих глазах вину, она махнула пухлой ладошкой, — собирайся. Пора.

— Чего пора?

— Ох, под топор меня подведешь, — запричитала девица. — Ты зачем сюда пришла?

— Так гадалку вызволять.

— Ну! Пора вызволять, — Варенька вынула из рукава серый сверток. — От сердца отрываю, — она протянула мне загадочную вещицу.

Разворачивала с опаской — мало ли чего эта пухлощекая краса-девица от сердца отрывать собралась. Оказалось, зря трусила. Дочь трактирщика принесла шапку-невидимку. Признаться, никогда бы по доброй воле первому встречному не отдала такое, а Варя… широкая душа.

— Выйдешь из погреба, найдешь лестницу, — девица строгим тоном принялась объяснять путь, — поднимешься и окажешься в коридоре. У одной из дверей стоит стража, то и есть опочивальня твоей гадалки. Дождешься момента, когда дверь отопрут, и войдешь. Сегодня после обеда станут белье менять во всех комнатах. Соберете тюк, в нем и спрячься. Как чернавка придет за стиркой, твоя гадалка пусть шапку наденет и тихонько следом прошмыгнет. Белье на телеге через лес к проруби повезут — там разберетесь, как тикать. Все поняла?