Васильки для попаданки

Глава 16. Встреча со старостами

Старосты, как и обещал месье Браун, прибыли в Мансфилд через два дня. Их было трое, и я еще до того, как управляющий их представил, поняла, кто из них был старостой самой большой деревни.

Месье Том Тасьен, староста деревни Валанже, и был одет, и держался совсем по-другому. Явно новый сюртук из хорошего материала, блестящие кожаные сапоги и пенсне на мясистом носу. Причем со зрением, кажется, у него было всё в порядке, а очки нужны ему были лишь для того, чтобы подчеркнуть, что у него хватает на них денег.

Ему было лет сорок, и он был среднего роста, полноватый, с гладким, лоснящимся от пота лицом.

И поклонился он мне не так низко, как двое других, сразу обозначив свое более высокое по сравнению с ними положение.

А мне стало интересно, как изменился его доход за то время, что Мансфилд нес убытки.

Питер Кулон, староста деревни Ганьяк, был уже пожилым человеком, с седыми волосами и бородой. Он смотрел на меня настороженно и, кажется, сам еще не понял, рад он моему приезду сюда или нет.

А вот третий староста, из деревни Ла-Понс, был не старше тридцати лет, и его приятное, идеально выбритое лицо было озарено приветливой улыбкой.

— Я Ноэн Чизар, госпожа, и я счастлив, что в Мансфилде вновь появилась хозяйка!

Он единственный поприветствовал меня столь дружелюбно, и я улыбнулась ему в ответ.

Я сама хотела рассказать им о своей идее распахать луга и засеять их пшеницей, но месье Браун, кажется, всё-таки проговорился. Потому что как только я начала рассказ, то сразу поняла, что всё это им уже известно.

Нет, я не была разочарована болтливостью управляющего. Может быть, даже хорошо, что он начал этот разговор с ними раньше, и у них было время над этим подумать.

Но я была разочарована их реакцией на мои слова. Теперь их лица выражали столь явное сомнение, что у меня опустились руки. Если они не верили мне сейчас, то какой смысл был начинать это дело. Без их помощи я не справлюсь. И если они не захотят участвовать в этом проекте, то сама я встать за плуг или соху не смогу.

— Простите, госпожа, но это невозможно! — сказал Тасьен, когда я замолчала. — И я полагаю, вы сами понимаете это.

Они с Брауном переглянулись, и это послужило дополнительным подтверждением того, что эту тему они уже обсудили.

— Что именно кажется вам невозможным? — холодно уточнила я.

— Это незаконно, госпожа! — сказал он то, что я действительно знала и сама. — До тех пор, пока герцог Данвиль не разрешит нам распахать луга и превратить их в поля, мы не можем этого делать.

Да, это было записано в законе герцогства Данвиль. Но в нынешних условиях такой запрет казался абсурдным.

— Не сомневаюсь, что герцог Данвиль охотно разрешил бы нам это, — с трудом сохраняя спокойствие, возразила я. — Ведь узнай он о том, что плодородные земли оказались затопленными, он и сам захотел бы их чем-то заменить. Но проблема в том, что мы не знаем, где находится его светлость и не можем получить его разрешение.

— Именно так, госпожа, — согласился Тасьен. — Поэтому нам надлежит отказаться от этой затеи и ожидать возвращения герцога.

— А если он не вернется? — воскликнула я. — Что будет с этой провинцией, если она не восстановит свои пшеничные поля? Насколько я понимаю, кроме как зерном, торговать нам особо нечем?

На глазах у меня появились слёзы, а губы задрожали. И заметив это, месье Браун поспешил вмешаться в разговор:

— Мы заботимся, прежде всего, о вас, мадемуазель Лозен! Ведь именно вас обвинят в том, что вы нарушили закон. И всё может закончиться тем, что у вас отберут поместье.

Да, я понимала и это. Впрочем, даже если мы решим придерживаться закона, это всё равно не позволит нам сохранить поместье. Папеньке нечем будет расплачиваться по закладной, и Мансфилд перейдет к банку или другим кредиторам.

— Тогда что предлагаете вы сами? — спросила я управляющего. — Как еще мы можем заработать денег? Может быть, на этих роскошных лугах можно пасти коров и лошадей, которыми мы потом тоже могли бы торговать? Или продавать лес?

Он посмотрел на меня как на неразумного ребенка, и я почувствовала, что краснею.

— Простите, мадемуазель, но это тоже невозможно, — и для убедительности он даже покачал головой. — Мы всегда продавали только зерно и неплохо на этом зарабатывали. А чтобы разводить коров или лошадей, их нужно сначала закупить. Это можно было бы сделать несколько лет назад, но сейчас на это у нас уже нет средств. Что же касается леса, то в Данвиле и соседних провинциях этот лес есть в каждом поместье, и тут его никто не станет покупать. А отправлять его на другой конец страны слишком накладно.

Он так и не ответил толком на мой вопрос. Похоже, своих предложений у него просто не было.

Я посмотрела на Питера Кулона. Он был старшим из них, и к его словам наверняка прислушались бы и другие. Но он тоже покачал головой, давая понять, что не на моей стороне.

Я была близка к тому, чтобы расплакаться, когда заговорил Ноэн Чизар.

— А я готов рискнуть, госпожа! Народ у меня в деревне беднеет всё больше и больше, и любой мужчина с радостью станет делать то, что вы велите, если будет знать, что сможет на этом заработать.