Вася Красина и Бюро Изменения Судеб

Мамина поддержка

Алия умела готовить. Мука ссыпалась на стол, но снова захватывалась комом теста, перемешивалась, превращаясь в однородную массу. Усилие. Раз. Еще одно. Все круче тесто и круче. Плотнее ком. С каждым новым переворотом постепенно наступало спокойствие, или так всего лишь казалось.

От мыслей никуда не деться, они всегда лезут так нагло, когда их не просишь. Споры, споры с собой. Кажется, никогда не прекращался внутренний диалог. Любовь к Тимуру боролась с попытками во всем разобраться. Не любит. Не любит. Нет, любит, любит. Иначе бы не женился. У них дети. Он работает, приносит деньги. Устает от ответственной службы. А она что? Подумаешь, на ней хозяйство и дети… Все женщины в ее семье так живут, да и по-другому разве бывает?

Бывает. Зачем себя тут обманывать?

Алия не ощущала себя древним мамонтом, запутавшимся в родах и детях. Она почитывала в интернете статьи по наведению гармонии в семье, умению настоящей женщины уступать в мелочах, видела, как в соцсетях показывают себя молодые красивые девушки. Завидовала ли? Нет, ну какая там зависть? Да там почти любая не умеет и не любит готовить, ухаживать за мужчиной. Только и пытается всем показать красивую картинку счастья, а за кулисами — слезы одиночества и попытки найти неподдельные, настоящие чувства.

Эх… Не надо было останавливаться возле собаки. Не надо было пускать в дом газовщика. А еще лучше было обо всем Тимуру рассказать сразу, как только он вернулся с работы. Зря вот задержался. Был бы дома, сам бы всё увидел, что с незнакомцем она не заигрывала, да и в дом пустила с большой неохотой. И выгнала почти сразу же. Надо же, посторонний мужчина — и заметил синяк!

Ну да, синяк… Тимур схватил ее за руку, когда пытался доказать, что все равно их сильно любит. Еще раньше он накричал за пересоленный бульон. Сорпа ему не понравилась! Выяснилось, что сорпу посолила не только она, но и дочка. Анелька хотела почувствовать себя полноправной хозяйкой, вот и помогла маме чуть-чуть при готовке. Проблему исправили, просто разбавив водой.

От обиды из-за несправедливости Алия хотела сбежать в ванную комнату, закрыться там, но Тимур не позволил. Схватил крепко за руку стальными пальцами, словно коршун впился когтями. Больно впился. Она просила ее отпустить, он удерживал, не соглашался. Отпустил, когда она вдруг расплакалась. Так и не помирились они в этот вечер, а утром он уехал на службу. На сутки.

Наутро вот принес ей цветок… Осмыслил свое поведение и раскаялся. Он и в этот раз всё поймет. Жаль, что пока ее не было, Анель рассказала, как газовщик приходил. Маленький ребенок мог и приукрасить, солгать, даже не подозревая, что родители могут поссориться. Ее нельзя винить в произошедшем.

Что ж за любовь у Тимура такая собственническая, заставляющая все контролировать? Придумал себе проблему на пустом месте, вспылил. Да и ладно, не нужна ей никакая визитка. И новое знакомство не нужно, и чужая собака. Подумаешь, бумажка какая-то. Ну сжег и сжег…

Слезы снова навернулись на глазах, а к горлу подкатил ком. Обидно, очень-очень обидно, что Тимур ей не доверяет настолько, что готов причинять боль. Схватил за волосы, потянул, до сих пор кожа саднит… Но лучше быть повнимательнее. Сейчас резать мясо кухонным острым ножом.

Тесто закрылось полотенцем и осталось лежать на столе. Предстояла очередь фарша. Мясо, жир, лук, тыкву следовало нарезать ровными кубиками и тщательно перемешать. Посолить, поперчить, спрятать в аккуратные кружки, заплетя концы косичкой. Почти медитация, если не думать…

Не думать не получалось. Что будет, если он узнает о третьем ребенке? Что будет, если родится девочка? Если приступы недовольства и ярости у Тимура будут учащаться, то, может, вообще лучше с ним развестись? А куда она одна с тремя детьми без работы, даром что еще молода и красива?

Стоило представить, что в аду ссор и скандалов, давления на психику ей придется жить целую жизнь, как внутри все опускалось и пропадало желание жить. Что, если Тимур начнет ее бить? Или детей?

Мобильный телефон разразился настойчивой трелью, заставив Алию оторваться от дел. На экране высветилась надпись «Мама» с сердечком.

— Кто там? — тут же раздался голос Тимура из зала.

— Мама. Наверно, хочет узнать, как дела.

Молчание как ответ, что все в порядке. Алия ответила на вызов, нажав на дисплей и закрыв дверь на кухню. Совсем не обязательно беспокоить Тимура, он и так весь день не в духе, лишний раз лучше не провоцировать. Хорошо, что завтра он уходит на смену в день, значит, еще поспит ночью. Звонок не станет причиной для продолжения ссоры.

— Как ты, жаным[1]?

Ласковый голос всколыхнул в груди уже позабытые чувства, затронув память о временах, когда к маме можно было с удовольствием забраться на колени, прижаться к мягкой груди и насладиться заботой. Нежные руки, перебирающие прядки волос, заплетающие их в тонкие косички, которые после ночи наутро превращались в шелковистые кудри. Жаль, что детство так быстро закончилось. Жаль, что те годы ушли, когда можно ни о чем не думать, купаясь в опеке родителей.

— У меня все… хорошо, — солгала Алия, не желая расстраивать маму. — Манты леплю на ужин.

— С тыквой?

— Да, с ней. Резаные. Как мы всегда делали.

— Помнишь, вместе их стряпали?

— Помню. Болтали по душам. Как это было давно. До того, как я вышла замуж.