Вася Красина и Замочная скважина

Сет 1. Погоня за травмой

Катерина всегда боялась боли. Наверное, ей стоило давно привыкнуть к ней, но всякий раз, когда случалось несчастье (а случались они очень часто), восприятие боли оставалось прежним. Сначала травма, отупение, затем — резкая вспышка, накатывающая волной, слабенькой или не очень, и разливающийся в сознании кошмар, временами доходящий до паники.

«У вас очень низкий болевой порог. Такова ваша особенность. Берегите себя», — так отвечал любой врач, которых Катерина на своем веку, пусть и недолгом, повидала достаточно.

Конечно. Беречь. Еще бы поделились рецептом, как не встревать в неприятности, чтобы надежно и без лишних вложений.

Новая терка для нарезки овощей длинными полосками была по-настоящему острой. Морковь легко скользила по пластиковому покрытию и еще быстрее — по лезвиям, превращаясь в будущий вкусный салат. Пальцы крепко держали уменьшающуюся морковь, и Катерина сосредоточилась. Нельзя пораниться. Она просто обязана быть крайне внимательной.

Особенность восприятия боли. Это совсем не та особенность, которую хотелось иметь. Люди вон добиваются каких-то успехов в карьере, в профессии за счет своих особенностей, а у нее такая, только что и завернуться в саван или запереться в комнате, оббитой поролоном и тканью.

Ай! Рука наклонилась вперед и с силой прошлась по лезвию. Холодный металл равнодушно отсек лоскут кожи вместе с мясом. Катерина отдернула руку, но поздно. Из рваного пореза быстро выступала кровь, пока не хлынула ручейком прямо на пол.

Затошнило, но Катерина взяла себя в руки. Бросилась к аптечке, схватила перекись, бинт, а когда управилась, медленно осела на пол. Мелкая дрожь била тело и не поддавалась контролю, заставляя чувствовать себя очень скверно.

Проклятье… Может, порча какая. Кому-то она так перешла дорогу, что мучениям не видно конца? Может, дура-соседка из-за вечных скандалов? Взгляд у нее черный, завистливый, как у старой ведьмы. За своих приблудных собак и кошек, которых подкармливает возле подъезда, готова всем глотки порвать. И вот же скоро обед, а у нее толком ничего не готово. Чем тогда кормить Саньку? Сейчас же со школы придет…

***

— Это больно — так порезаться!

Я поморщилась, отвлекаясь от застывшей картинки. Видео стояло на паузе. Бросила взгляд на соседний экран. Графики на мониторе пылали синими и красными оттенками, показывая уровень страха и раздражения Кати. Вероятно, боится, что истечет кровью или подхватит инфекцию, раздражена болью и тем, что сильно поранилась. Теперь ей не до обеда, пока не успокоится. Да и настроение безнадежно испорчено.

— Ваши варианты? — спросил Михаил. — Какой может быть причина того, что она постоянно себя травмирует?

Начальство стояло за спинами, лишая нас возможности видеть его глаза. В массивном кресле быстро не развернешься, постоянно выкручивать шею тоже мало приятного. Да, в общем-то, это и не нужно. Буров все равно не подскажет, а ответить можно и так.

— Прошлое воплощение? — предположила Настя. — Расплачивается по прошлым долгам?

— Не совсем, — прокомментировал Буров. — Любите вы всё валить на прошлые жизни. Какие еще варианты?

— Врожденная неуклюжесть? — выступил Глеб и развернул к нам свой планшет. На нем виднелась фигура в круге, похожая на многоугольную звезду, пересеченную множеством ломаных линий и точек. И еще несколько парных таблиц, заполненных мелким шрифтом. — Смотрю вот недавнее прошлое. Только в октябре Екатерина упала два раза, стукнулась локтем об дверь, нанесла себе раны ножом. Еще пару раз обожглась, пока готовила возле плиты. Пожалуй, она рекордсмен по несчастным случайностям.

Глеб Репнин — как всегда. Решил и на этот раз отточить свои навыки, запустив одну из специальных программ по вычислению вероятностей. Надо отдать должное, его инструменты и знания всегда хорошо помогали, заставляя меня каждый раз удивляться тому, как легко и просто считывать прошлое, настоящее и будущее с информационного поля Земли.

— Рассеянность? Устает, плохо спит? Ей надоела рутина?

Посыпались предположения, и я все-таки повернулась, чтобы увидеть лицо Михаила. Он отрицательно покачал головой. Вид у Бурова был откровенно скучающим, будто он и не ждал от нас большего, а наши тренировки воспринимал не иначе как детскую возню в песочнице. Впрочем, отчасти это было именно так.

— Что нам еще известно о ней?

— Молодая мать. Воспитывает десятилетнюю дочку. Работает кассиром в супермаркете, квартира досталась от бабушки.

— Прекрасно…

— Есть что-то по существу или обойдемся «прекрасно»?

Саркастичное замечание Бурова вдруг поставило на обсуждении точку. Все молчали, запас идей куда-то иссяк. То ли осенний день был таким слишком «зимним», что хотелось спать, а не думать, то ли мы и правда дружно тупили, все еще перебирая в уме обозначенные варианты. Как назло, ничего умного в голову не приходило.

Буров снял серый пиджак, бросил его на свое кресло и неспешно закатал рукава рубашки, давая нам время. Терпения ему не занимать, что нам с успехом и демонстрировалось.

— Может, и правда проклятье? — предположила я. — Или порча?

Михаил усмехнулся, остальные одарили меня скептичными взглядами. Но это меня не смутило.