Вася Красина и Замочная скважина

Вернуть нельзя отпустить

Алия не успела отложить мобильный после разговора с Василисой, как во входную дверь позвонили. Мелодия разлетелась по дому, рассыпавшись хрустальным бисером по закуткам, и через мгновение все стихло.

В холле послышались шаги мамы, спешащей встретить пришедшего, скрежет дверного замка, звуки мужского голоса, прерываемого недовольным женским. Гостю были не рады, его не ждали и пытались отправить восвояси.

Алия думала об этом с усмешкой. Не меняется мама, не любит случайных гостей.

Затем голоса смолкли, но раздались шаги, и дверь кабинета открылась.

От одного взгляда на Тимура, который закрыл собой большую часть дверного проема, у Алии все внутри всколыхнулось, задрожало, растеклось жгучей обидой, что нисколько не уменьшилась за прошедшие дни. Боль обострилась, налилась тяжестью в мышцах и тисками сковала их.

Тимур. Ее муж девятнадцать дней не появлялся, не звонил, и вот… Стоит, высокий, красивый, одетый с иголочки… В форме, в белой служебной рубашке, даже совсем не уставший. Буравит пристальным взглядом из-под прямого разлета чуть сведенных бровей. В темных глазах до сих пор плещется ночь, что когда-то так восхищала ее и заставляла раз за разом прощать в надежде на перемены.

Что ж… Доверчивой дурой была.

— Алия, — голос мамы из-за спины мужа показался слегка виноватым, — не смогла остановить. Требует встречи с детьми. С тобой хочет поговорить.

С чем пришел? Что хочет? Может, все осознал? Неуместная здесь и сейчас надежда внезапно робко засветилась под горечью потери, но Алия не разрешила себе расклеиться, как и не захотела ответить.

Стояла молча, собиралась с силами, выжидала. Ну точно маленький звереныш в кустах, следящий за тем, как мимо крадется хищник. В надежде, что не заметит, не учует ее настроение, а то и передумает в последний момент. А еще лучше — развернется, сбежит.

Нет, для слабости не место, не время. Она будет — обязана быть! — хоть немного сильнее! Хотя бы сейчас. Перетерпит и позже поплачет.

— Алия?

Настороженный, даже заботливый тон мужа — и короткая пауза. Шаг Тимура к ней, и Алия отшатнулась, показывая, что лучше ему оставаться на месте. Бросаться к нему в объятья или просить остановиться не было никакого желания. Приказать бы уйти, но не послушает. Будет только хуже, если Тимур разъярится. Она не вынесет грубой ссоры. Совсем.

Дрожь растеклась по телу, память заботливо подсказала моменты, о которых хотелось забыть. Оскорбленная, растоптанная предательством, Алия почувствовала в горле комок и быстро отвернулась к окну. Взгляд упал на мокрый коричневый куст, на нем почти не было листьев. Ветер нещадно трепал оставшиеся золотые полоски, грозясь их вот-вот оторвать.

Эти полоски — как ее любовь к Тимуру. Когда-то ее было много. Когда-то она сама, Алия, цвела, сияла, радовалась мужскому вниманию и верила в его любовь. И что же случилось потом? Ссоры на пустом месте, скандалы, обвинения и угрозы, ругательства беспощадно срывали с веточек ее нежности все, что давало надежду на счастье.

Сейчас Алие очень хотелось сбежать, но тогда придется пройти мимо мужа…

— Алия, долго это будет продолжаться?

Тимур был недоволен. Раздражение мужа Алия почувствовала сразу же, как и внезапно навалившуюся усталость от своей реакции на него, от его плохо скрываемой злости. Привык командовать, привык, что всё всегда по его. В душе поднялся протест, и снова на вопрос не ответила. Просто стояла, перебирая пальцами четки с отцовского стола, что так удачно попались под руку. Они чуть-чуть успокаивали.

— Алия, давай поговорим.

— Нам не о чем разговаривать, — на удивление сухо прозвучал ее голос.

— Я хочу отвезти детей к маме. Мои родители их почти месяц не видели.

— В другой раз.

— Мама давно просила. Что я ей скажу?

— Скажи, что мы гостим у моей мамы.

— Сколько можно гостить? Пора возвращаться домой.

— Домой?

И тут Алия засмеялась. С горечью и от души. Все лучше, чем плакать. За это время у нее многое получилось обдумать. Например, что отношения с Тимуром давно зашли в тупик. Он столько времени мучил ее, обижал за то, что она просто любила и старалась сохранить тепло в семейном очаге, родила ему дочерей. Сейчас вот беременна третьей. В награду он ее предал. За все время отсутствия Тимур даже не вспоминал о них, развлекался с любовницей и думает, что она стерпит. Не стерпит! И не простит! Будет плакать, зубами грызть ночами подушку, лишь бы не допустить примирения.

Те вечер, ночь и утро, когда приехала мама, Алия помнила в мельчайших подробностях. Если бы не тот зонт, не звонок, могло случиться что-то страшное. Но вот что? Алия не имела понятия. Просто чувствовала, садясь в такси, будто родилась заново. Будто ее решение попробовать жить без Тимура, найти в себе силы для этого, открыло какую-то дверь. Тогда был сделан такой важный шаг, что развернуться нельзя. Нельзя по-старому, можно только по-новому. А мужу Алия больше не верила. Любила по-прежнему и до сих пор плакала оттого, что Тимур все испортил.

И вот он — Тимур. Стоит и смотрит на нее испытующе, зовет домой, как ни в чем не бывало.

— Разве можно назвать домом тот, где протухла семья? Будто гнилая рыбешка?