Вася Красина и Замочная скважина

О разводе и не только

Шурзина быстро покинула офис, оставив после себя тонкий шлейф восточного аромата каких-то неизвестных мне духов. Бесшумно закрылись двери лифта, оставляя теперь уже нашу клиентку наедине с мыслями и новым опытом. В приобретении оного я практически не сомневалась. Алия была сама на себя не похожа после общения с Буровым, но как-то… в лучшую сторону. Она будто серьезно задумалась и повзрослела, как это бывает, когда человек получает инсайт или, проще говоря, откровение, заставляющее пересмотреть ценности и устремления.

Проводив Алию, я решила вернуться к Бурову в кабинет для разговора, но шеф уже вышел к Андреевне и положил ей на стол договор.

— Подшейте его в папку Шурзиной. Теперь она наша клиентка.

Опасаясь, что Буров уедет по своим делам (а ведь он вполне мог исчезнуть), я перешла в наступление:

— Михаил, расскажите, что произошло с Алией? Не сказала ни слова, просто кивнула мне на прощанье, когда садилась в лифт.

— Мы с ней прогулялись. Просмотрели парочку ее прошлых жизней, — будничным тоном ответил Буров, словно это само собой разумеющееся — смотреть с клиентами прошлые жизни. — Ничего особенного. Она увидела свои ошибки, заставляющие ее раз за разом проходить один и тот же опыт.

— Как же я рада, что она к нам пришла! — выдохнула я с облегчением. — Вчера Алия показалась мне нестабильной. Злится на Тимура, но тут же его оправдывает. Хочет его забыть, но радуется его вниманию. Теперь-то все изменится к лучшему!

— Всего лишь на несколько дней, — сказал Буров с ироничной усмешкой. — Неужели ты думаешь, что ее муж оставит все как есть? Не оставит, даже не думай. Он будет ее возвращать. Алия может дрогнуть и наплевать на контракт и на все остальное.

Слова начальства прозвучали громом среди ясного неба. Это сколько же усилий впустую?! Сколько вложенных чувств, переживаний за Шурзину и ее детей, совершенных действий и промежуточных результатов будет выброшено на ветер?

От понимания такого исхода внутри меня вспыхнуло возмущение с выраженным желанием догнать Алию и остаться с ней рядом… жить, контролировать происходящее, не дать возможности сделать ошибку. Захотелось быть возле Алии, ждать звонка Тимура, отговаривать женщину от ненужных поступков. Невозможно сидеть сложа руки, когда объявляется подобный прогноз.

Я посмотрела на Глеба, разместившегося в углу на диванчике. Он будто нас и не слышал, усердно копаясь в планшете. Дело привычное — видеть кого-то из коллег в приемной на удобном диване или в своем кабинете, знать, что работа не останавливается за чашкой кофе или за обедом в столовой, вечером дома, ночью, на выходных и даже в кабинете начальства. Никому из специалистов бюро не возбранялось выполнять свои обязанности там, где они посчитают удобным. Ведь главное — результат.

— Глеб! Можно тебя отвлечь? — спросила я и тут же перешла к делу, когда увидела вопросительный взгляд. — Пожалуйста, рассчитай вероятность возвращения Шурзиной к мужу. Очень надо. Вот очень.

— Да вот пытаюсь, но понять ничего не могу, — тут же откликнулся Репнин. — Ерунда какая-то в картах. Будущее Шурзиной я почему-то не вижу...

— Это помехи в инфополе, Глеб, — с толикой снисходительности пояснил Михаил. — Ты разве не слышал, о чем я рассказывал Красиной? Ты ведь для этого разговора пришел?

— О чем же вы говорили… Прости, Михаил, я увлекся. Но я попробую вспомнить.

Глеб на минуту задумался, нахмурил брови, подпер пальцем оправу очков.

Предсказывать будущее было прямой обязанностью рыжеволосого веселого парня. Буров требовал от Глеба быть на шаг впереди всех сотрудников. Так Репнин учился, раз за разом повышал квалификацию, и сейчас хотел это нам доказать. Я крепко сжала кулачки на удачу: хотелось, чтоб угадал.

— Ах да! Прошлые жизни… Вы о них говорили! — довольно протянул Глеб и снова нахмурился, продолжил со знанием темы: — Тогда будущее Алии останется размытым еще как минимум на несколько дней. В инфополе помехи, поднялось множество вариаций развития. Все перемешалось. Придется ждать.

— Это как? — не поняла я.

— Представь озеро, — пояснил Михаил, — в зеркальной глади которого отражаются все варианты будущего. Но наиболее ярко проявлен тот, что сбудется почти наверняка.

— В этом варианте, — Глеб торопливо перебил Бурова, — Алия вернулась бы к мужу спустя две недели. Да-да. Поэтому я и пересчитывал все. Не поверил сразу в подобное. Пока я пересчитывал, Алия подверглась воздействию шефа, и все изменилось…

И я наконец поняла. Надпространство — как спокойное озеро, а любое вмешательство в жизни для него все равно что шторм. Иногда сильный ветер, иногда ветер слабенький, который лишь прогонит рябь, ничего не меняя...

Путешествие Алии в прошлые жизни подняло внутри нее переживания, сопоставимые с сильнейшим ветром. Они и подняли все со дна ее памяти, будто перемешали ил, глину, водоросли… и теперь нужно время, пока все вновь осядет. Отчетливо прояснились и слова Бурова после моей первой войны с аятом Алии, ведь тогда я не только не помогла, но даже усугубила проблему. Да-да, я про тот самый злосчастный откат.

— Теперь будущее изменится, так? — с надеждой спросила я. — Михаил! Вы же знали обо всем заранее? Еще когда Алия подписывала контракт?

— Не стоит недооценивать эмоциональные качели, Василиса. Не нужно быть пророком, когда известно, на что способны агрессивные мужья. Алия — его собственность, он уже хочет ее вернуть и снова утвердить над ней свою власть. И предвосхищая вопрос, добавлю: нет. Он не изменился. Люди за месяц не меняются. Им даже нескольких лет мало. И целой жизни, если они не хотят.