Вася Красина и Замочная скважина

Немного о том, что чувствовать это нормально

Неприятный осадок после разговора с Буровым не хотел никуда исчезать. Весь прошлый день и целое утро вторника я возвращалась в мыслях к его ответам и злилась. На него, что оказался циничным, равнодушным чурбаном. Видите ли, вне отношений, по крайней мере, в этой жизни. Могло ли его утверждение быть всего лишь отговоркой? Вполне. Злилась и на себя, что оказалась неспособной скрыть с утра эмоции, на свое подсознание, выдавшее финт со свиданием.

Я не считала себя суперкрасавицей, но четко знала, что симпатична, умна, временами вполне обаятельна. Еще была уверена, что Бурову нравлюсь. Каждая женщина чувствует симпатию, подмечая взгляды и улыбки. Михаил радовался моим успехам, учил меня, проводил со мной много времени, помогая решать проблемы. Ему нравилось со мной общаться, и подсознательное сделало собственный вывод, огласив вердикт в виде сна.

Как же глупо все вышло! Почему я вдруг оказалась в такой ситуации? Теперь я лучше могла понять, какие эмоции испытывала Ирина Мелких после своих неудачных попыток охмурить нашего шефа. Обалдеть! Я каким-то неведомым образом оказалась на ее месте, до того убежденная в том, что подобное меня не коснется. Вот уж смехота и хороший урок не кричать «Гоп!» преждевременно.

— Да что с тобой? — спросила меня Алена, когда я в очередной раз вскочила из-за стола, чтобы сделать круг по кабинету. — Вчера сама не своя. Сегодня. Что-то случилось?

— Все в порядке. Ничего особенного.

— Поэтому ты суетишься, — скептично прокомментировала Алена мои попытки казаться спокойной. — Видно же, тебя что-то гнетет. От тебя колючие искры летят во все стороны. Но я не настаиваю на откровениях. Констатирую происходящее. Расскажешь, если захочешь.

Ее уравновешенность и отсутствие желания залезть мне в душу, оставившие возможность выбора, подействовали моментально. Я остановилась и посмотрела ей в лицо. Открытое, светлое, без тени насмешки, но с готовностью помочь. Было бы странным думать, что мое состояние укроется от сильнейшего эмпата бюро. Может, Петровиченко и не видела шкалы эмоций, но исходящую от людей энергию улавливала безошибочно. Особенно от вскакивающих время от времени и наворачивающих кроссы по комнате.

— Буров, — призналась ей. — Это он.

— Что такое? Выговор? Он бывает достаточно прям и категоричен. Не стоит принимать близко к сердцу его слова. Он считает, что так лучше воздействует.

— Выговор за то, что приснился мне в непристойном виде, — буркнула я и отвернулась не в силах прятать смущение. — За то, что выдала себя с потрохами.

— Голым, что ли, приснился? В белом чепчике женском с рюшечками по кайме?

Я развернулась к Алене и увидела, как она тихо смеется. Наши взгляды встретились. Ее внезапная шутка разрядила накопившееся напряжение. Теперь и мне стало весело. Представила шефа в чепце, и куда-то исчезла вся злость. Испарилась. Пшик — и делов!

Кому-кому, но Алене я доверяла. Верила: не подведет. Поняла и сейчас, что от Алены получу поддержку, а еще — разумный совет, как получали многие наши клиенты.

— Если бы в чепце. Тогда все было бы иначе. Но я сходила с ним на свидание. Танцевала в обнимку, потом…

— Он тебе нравится, — добавила с улыбкой Алена после моей заминки. — Это нормально. Многие женщины рядом с ним через это проходят.

— И ты?

— Нет. К счастью, лишь наблюдаю.

— Хуже всего, что вчера он заметил мою… эм… неадекватность, а потом заявил, что вне игры в отношения. В этой жизни уж точно.

— Заявить можно многое. Совсем другое — выполнить, — еще раз улыбнулась Алена.

— Ты на что намекаешь?

Я нахмурилась. Ее слова будто подтверждали, что сказанное Буровым лишь отговорка, но Алена пожала плечами. Мол, ни на что. Просто народная мудрость. Не зарекайся, никогда не говори «никогда» и подобное.

— Но я злюсь второй день, — посетовала ей. — Все из рук валится. Я что, некрасивая? Глупая? Я же вижу, что тоже ему нравлюсь. Пусть даже как человек, как сотрудница, но мы же прекрасно ладим.

— Нравишься, да. Иначе вы бы не сработались, — поддержала Алена. — Но вот злишься на что? Ты подумай.

— Мне кажется, что он нечестен. Не только со мной, но и с собой.

— Может, так, а может, ты ошибаешься. Ты спросила у него прямо, нравишься ли ты ему? Вижу, не спросила. Значит, нечестности нет, а вот причина может быть совсем в другом, Василиса.

— В чем же?

— Ты хочешь нравиться. А еще злишься, что тебя поймали с поличным, и ты получила отказ. А вот если бы он подтвердил свою симпатию и позвал на свидание, то какими бы тогда были чувства?

Алена оказалась права. Ее простой вопрос неожиданно раскрыл правду, которую принимать не хотелось. Ответ лежал на поверхности, но он же меня и расстроил. Что может быть хуже безответной любви? Сама по себе неприступность начальника — как та морковка перед носом ослика, которому очень хочется ее получить. Я вздохнула, одернув рубашку, спрятала руки в карманы джинсов и отвернулась к окну.

— Как грустно… кажется, я влюбилась. — Голос легонько дрогнул. Ну, вот, призналась…

— Почему же грустно? Любые чувства прекрасны, если не впадать в крайности. Чувствуешь — значит, живешь. Ты молодая, свободная женщина, а Буров — видный, интересный мужчина. Почему бы и не влюбиться? Но ты недовольна другим. Тем, что не получилось так, как тебе бы хотелось. И это тоже нормально.