Вася Красина и Замочная скважина

Невидимый ад

Из-за потери контроля злость накрыла Тимура удушающей волной. Все складывалось не так, как он хотел. Этот факт раздражал, мешал думать, адекватно реагировать на обстоятельства.

Остался миг до вспышки, грозившей пролиться бранью на мать, не сумевшую отстоять детей. Выжившей из ума старухе не хватило способностей удержать Алию до его приезда, как-нибудь уговорить эту дуру остаться, заставить ее изменить решение и отказаться от помощи новоиспеченных друзей. Эти «новые друзья», эта гребаная Василиса — еще одна ядовитая капля в переполненную чашу терпения, заставившая Тимура сжать кулаки и на остатках самообладания рвануть вон из дома. Он мог бы разрушить в нем все, и даже взгляд отца с прищуром не смог бы ему помешать. Тимур это понял точно, но предпочел не скандалить. Не в этот раз. Родители еще пригодятся.

Тимур сбежал из квартиры по лестнице, сел в машину и крепко стиснул руль, пока не побелели костяшки пальцев. Испорченное настроение отзывалось тяжестью в голове и груди. Остро пульсировало в районе виска, челюсти сжались до боли.

Почему Алия такая бессердечная дура? Почему она не понимает, как для него важна? Или, наоборот, слишком хорошо понимает и решила из него все жилы вытянуть? Может быть, так она мстит? Манипулирует им и теперь не успокоится, пока не увидит, как он к ней приползет на коленях?

А разве он уже не приполз? Да он, как жалкое ничтожество, уже столько времени отирается возле нее. И цветы, и улыбки, — все для нее, чтобы поняла и простила. Но ей все мало и мало, почему-то не верит, упрямая, как ослица. Она сама виновата, что он изменил ей с другой. Вместо того, чтобы проявлять изобретательность, чуткость и игривость, вела себя с ним, как тряпка.

Еще эти «друзья». Что им нужно? Деньги? Квартира? А если они сектанты? Но тогда Алия гораздо бо́льшая дура, чем он мог представить.

И что тогда происходит, если он не может ее удержать? Ее нежелание возвращаться к нему пугало, ее самостоятельность бесила, как только он представлял, что она справляется без него, что ходит где-то и кому-то там улыбается. Сучка! Он обязательно все исправит, а она поплатится за свою строптивость и не раз умоется слезами. Как только поймет, что не сможет жить без него.

А если сможет? А если и правда уйдет?

По спине побежал противный холодок, ладони слегка вспотели.

Тимур тут же отбросил эти панически неприятные мысли, разозлившись из-за них еще больше.

К черту страх! Что она о себе возомнила?

Но реальность диктовала свое. Она ушла, забрала его детей, где-то ходит и радуется, смеется, живет своей жизнью, пока он тут мучается без нее. Он должен взять все в свои руки. Раз по-хорошему не понимает, он объяснит по-другому. Надавит, разъяснит перспективу.

Не в силах больше терпеть разъедающую изнутри ярость, Тимур схватил мобильный и набрал знакомый номер. Нетерпеливо ждал, пока ответит жена. Думал, что если она сейчас не ответит, то поедет к ней, и пусть тогда пеняет сама на себя.

— Слушаю, — раздался в динамике мягкий голос жены, который тут же взорвался в голове красной вспышкой.

Слушает она его, дрянь! Она его слушает! Спокойная и довольная тем, что у нее все получилось. А как бы у нее получилось, если бы они пересеклись? Если бы он приехал чуть раньше? Также бы сейчас улыбалась? Он нашел бы причину, по которой дети остались бы с ним еще на какое-то время, поселил в ее душе страх и желание подчиниться. Совсем скоро он заставил бы Алию умолять его о возвращении, готовую на любые условия.

— Довольна? — процедил Тимур сквозь зубы.

— Чем?

— Тем, что забрала детей и оставила мою мать в слезах? — Тимур лгал, но это его не волновало.

— Не понимаю тебя, — произнесла Алия и немного помедлила. — Мы уходили, она выглядела спокойной. Но если она расплакалась, то мне жаль.

— А что ей было делать еще? На людях тебе вслед рыдать?

— Я не хотела, чтобы так получилось.

— А как ты хотела? — зло и жестко спросил Тимур и услышал, как изменилось дыхание жены.

Она на расстоянии почувствовала его настроение и наверняка испугалась. Она всегда пугалась, когда он начинал разговаривать так, утверждая над ней свою власть. И всегда подчинялась. Теперь Тимуру захотелось высказать ей все, что он думал. О ней, о ситуации, обо всем.

— Нам надо поговорить. И ты меня сейчас выслушаешь. Сбросишь вызов — увезу детей, ты их вообще никогда не найдешь. Ты знаешь, я могу это сделать.

Да, он угрожал. Он хотел, чтобы она боялась, чтобы поняла свою ничтожность и слабость перед мужскими желаниями. Миром правят мужчины, женщины в нем — как обслуга. Они должны рожать детей и знать свое место. Алия это знает, в ней это воспитали родные, их родовые обычаи. Кто она без него? Сейчас он на нее надавил, и она должна подчиниться. Так было всегда, так должно быть сейчас.

Тимур ждал. Пауза затягивалась, но Тимур ждал. После минуты молчания Алия сдавленно произнесла:

— Говори.

Теперь жена была в его власти. Она не хотела потерять детей, боялась его сейчас, это давало ему преимущество. Была слабачкой, слабачкой и осталась. Он мог на нее влиять, и снова это почувствовал.

Губы Тимура искривились в самодовольной усмешке. Он почувствовал себя гораздо увереннее. Ее безропотное согласие придало ему сил.