Вася Красина и Замочная скважина

Сет 3. Так кто же тут жертва?

Вадим очень устал. Целый день на работе, на дорогах вечные пробки, высасывающие энергию подчистую, начиная с утра. Особо не помогают ни аудиокниги, ни музыка, ни самоуговоры, что ничего страшного не происходит, что все так живут, что впереди выходные и отпуск.

Потушив фары и заглушив двигатель, Вадим с тоской посмотрел на свой дом, взглядом отыскал горящее окно на кухне и поймал себя на чувстве «не хочется». И, казалось бы, там ждет горячий ужин, теплая постель, любимая жена… Но это знание не помогло.

Пересилив себя, Вадим забрал папку с чертежами и вышел из машины. Пискнула автосигнализация, надежно блокируя замки. Осталось преодолеть пятьдесят метров до подъезда и лифт до десятого этажа.

— Вадик, это ты? — окрикнули его, едва заслышали, как закрылась входная дверь.

Анжела появилась на пороге кухни в розовом халатике с рюшечками, с растрепанными волосами, немного бледная, снова чем-то взволнованная. Вадим тут же машинально собрался, отбросив усталость. В конце концов, он мужик и должен защищать свою львицу.

— Что случилось?

— Болит в правом боку весь день. Вот тут колет. И тут.

— К врачу надо было сходить.

— А что толку от этих врачей? Скажут, как всегда. Что у вас, милая дамочка, все в порядке. Нервничать надо поменьше, это психосоматика, — передразнивая кого-то, проворчала жена. — А какая это может быть психосоматика, если у меня все болит? По-настоящему.

— И все же лучше показаться врачу.

— Отвезешь меня завтра в клинику?

— Хорошо, только если пораньше. Ужин есть?

— Есть. Потушила курицу с картошкой. Возьми в кастрюле.

Значит, он снова не выспится. Не забыть бы перевести будильник на час, увеличить немного громкость. Впрочем, завтра четверг, неделя почти закончилась. Отоспится в субботу. Главное, не наделать ошибок, перепроверяя проект.

За столом Вадим без аппетита ковырялся в картошке, вспоминая начальство. Григорич, лысый черт, снова вернул документы, цифры ему не понравились. Знал бы он, сколько труда он вложил, чтобы высчитать каждую мелочь, учесть все «от» и «до», трижды проверил по СНИПам.

— Сегодня выдался трудный день. — Вадим решил поделиться с женой. — Григорич вернул проект. Я его три месяца чертил, а он сказал все переделать. Думает, что я ошибся.

— Ну, перечертишь еще раз. Будет хуже, если премии снова лишат. Сколько можно косячить? Дурачков на работе не любят.

— Ты сейчас меня обозвала дурачком?

— Ой, не цепляйся к словам. Дурачком тебя не считаю. Ешь давай. — И уже раздраженнее: — Видишь же, как мне плохо, но заваливаешь меня проблемами. А у меня своих предостаточно.

— Каждый день тебе плохо. У тебя только ногти не болят.

— А я что, виновата, что у меня проблемы со здоровьем? — ощетинилась жена. — Я и так стараюсь. Держу диету, делаю утром зарядку, гуляю по два часа. Еще успеваю тебе гладить вещи, стирать, готовить еду, убираться дома. А я, между прочим, не каменная.

— Ты не на доске стиральной стираешь.

— А я должна стирать на доске? Нет чтобы меня поддержать, хоть как-то утешить. Сказать что-то ласковое. Нет же. Он будет ныть мне о работе и о том, какой он несчастный. Вот весь ты в этом, Вадим. Думаешь, что тебе все должны.

Вадим на этот раз промолчал. Кто — все, кроме сидящей на его шее жены? Сколько раз она пыталась устроиться на работу, но всякий раз начинались проблемы. То со здоровьем, то с расписанием дня, то с обязанностями. То ей начальство не нравилось, то она кому-то не нравилась. Вадим даже перестал спрашивать о том, планирует ли жена зарабатывать хоть какие-то деньги в семью. Так один и пахал изо дня в день с перерывом на выходные и отпуск.

— Может, съездим в субботу в лес? — предложил он, решив сгладить конфликт.

— Давай маму возьмем.

— Ты без мамы и шагу не можешь ступить.

— Ну, понятно. Значит, не хочешь. Она тебе просто не нравится. Я из кожи лезу, пытаюсь вас хоть как-то сблизить.

— Родственников надо любить издалека, — невесело парировал Вадим. — И это у меня получится, если ты перестанешь тащить свою мать в нашу жизнь.

— Снова завел свою пластинку, — недовольно сказала Анжела, встала со стула, и запахнула свой короткий халатик. — В лес мы не поедем. Ты мне обещал, что в субботу отвезешь меня в маникюрный салон. А в воскресенье приедет мама. Обещала привезти пирог с мясом. Специально для тебя.

— Мне нужен отдых.

— Ну, все понятно. Понятно… Ну, давай, скажи мне. Скажи. Что я глупая, никчемная, больная, не работаю, ничего не делаю. Думаю только о ногтях. Что наскучила тебе. Ты и маму мою не любишь. Меня тоже не любишь, наверное… Зачем я тебе? Ну зачем?

Анжела надула губки и отвернулась. Ее грудь учащенно вздымалась, глаза блестели от слез. Жена выглядела такой беззащитной, обиженной…

Вадим на миг представил, что случится, если она вдруг уйдет, и тут же испугался. Она хочет внимания, а он целыми днями пашет. Оттого она и капризничает. Это он виноват в том, что не может уделять ей больше времени, чем получается. Может, потому и мама ей сильно нужна. Его ведь рядом нет. Она ведь и правда старается, работу ищет, за ним ухаживает, дом в порядке содержит. А если она и правда хандрит? Вдруг и правда болеет?