Вася Красина и Замочная скважина

Нет плана. Только дата и фиаско

Я гуляла со Степкой по изумрудной траве на поляне, держала ее крепко за руку, не желая от себя отпускать. Моя младшая сестричка ничуть не изменилась, выглядела юной, веселой. Такой, как и всегда. Непослушные золотистые кудри падали ей на хрупкие плечи, а веснушки на светлых щечках светились в солнечных теплых лучах.

Серый валун на тропе лежал так некстати, что мне пришлось его обойти. Повернулась к Степке, сказать ей, чтобы не споткнулась случайно, и отметила, как ее ноги стали прозрачными, пройдя через камень, будто он ей не преграда.

— Сходим на мост, на речку? — спросила Степка.

Внутри меня тут же поднялась неприятная волна и замерла, зародив подозрения. Где-то таился подвох, который я начала смутно осознавать. Что-то было не так. Степка никогда не любила мост через речку, в отличие от меня. А тут предлагала сама.

— Пойдем, — ответила я, — если хочешь.

Степка наклонилась, и мне пришлось проследить за сестрой взглядом. Валенки из ромашек, в которые она неожиданно переобулась, показались странными. Откуда она их только взяла? Разве такие возможны? И тут пришло осознание.

— Степка… а ты сама как? — спросила я.

— У меня все хорошо, — ответила сестричка. — Ну, идем же, погуляем.

— Скучаю по тебе.

— Хорошо.

— Мне тебя так не хватает.

Степка улыбалась, мы шли к речке, в которой она утонула много лет назад, упав с того моста. Я же… шла и грустила от понимания, что она мертва. Я давным-давно потеряла сестренку, а сейчас есть лишь передышка, всплывшее воспоминание о ней, как милый сердцу подарок.

Пробуждение на пике сна позволило запомнить все в мельчайших деталях. Я проснулась в слезах, меня переполняло светлое, печальное чувство. Хотелось верить, что это душа сестрички приходила ко мне повидаться. Вдруг она тоже скучает? Но, надо признать, что скучала я и, скорей всего, бессознательное подкинуло мне пару моментов из прошлого, смешав их с ромашковыми полем и выдумкой.

Начало рабочего дня все же внесло свои коррективы в мои представления о бессознательном, когда я приехала в офис. Глеб. Он нетерпеливо дожидался меня с неизменным планшетом в руках. Увидел, подался вперед, с волнением в голосе поприветствовал, едва я переступила порог:

— Наконец-то! Я тебя уже час жду, звонить не стал. Знал, что не опоздаешь.

Волнение Репнина тут же передалось мне. Случилось что-то важное, заставившее его заявиться на работу спозаранку. Быстрый взгляд на Бурова, сидевшего на диване со своим кофе, ни о чем не рассказал. Начальство выглядело настолько спокойным, что на ум пришел образ ковбоя в седле под палящим солнцем на пастбище. Не хватало во рту травинки, которую он бы лениво пожевывал, следя за своими коровами.

— Выкладывай, — приступила я сразу к делу.

— Сегодня.

— Что сегодня?

— Сегодня тот самый день катастрофы.

— Как? — Внутри меня похолодело. — Ты гонишь?

Сюрприз-сюрприз! Моя уверенность, что Алия выведет нас на ситуацию с самолетом, что поможет с ней справиться, резко поколебалась. Я видела жену Шурзина ниточкой к Тимуру, к изменению будущего, но выяснилось, что эта ниточка ни к чему не привела.

Да, было много сделано для Алии, она сама для себя сделала многое, теперь я это знала точно. Ведь Шурзина рассказала мне о встрече с Тимуром, произошедшей на прошлой неделе. Но сейчас перед лицом главного события, ради чего все затевалось, мы попали в тупик. Я попала в тупик. Сейчас Тимур был от меня и миссии бюро гораздо дальше, чем раньше, и повлиять на него я не могла.

Растерянно я посмотрела на подошедшую Настю, на Бурова и на Алену. На Макса. Внутри меня разгоралась даже не досада, но паника. Лишь усилием воли мне удалось взять себя в руки. Чем спокойнее буду, тем больше шансов что-то придумать.

— Почему не получилось узнать об этом раньше?

— Я не видел. Не было никаких предпосылок, — оправдывался Глеб. — Утром меня разбудила сирена. Какая-то машина проехала. Я заглянул в планшет, а там уведомление о том, что закончен расчет. Дата сегодня.

— А время?

— Не знаю.

— Как?

— Нет времени. Нет ничего. Только дата. Не знаю почему так.

— Наверное, потому что есть вещи, которые человек не в силах контролировать, — произнес Буров, как всегда иронично и вовремя. — Низкие шансы изменить обстоятельства говорят о том, что катастрофа скорее неизбежна, чем нет. Если эти люди должны погибнуть, значит, они погибнут.

— Но мы можем хотя бы попытаться. Вмешаться. Изменить ход событий, — прерывисто заговорила я. — Ведь если мы узнали о возможной катастрофе, значит, есть вероятность, что она не нужна. Правильно?

— Может, правильно. А, может, нет, — ответил Буров. — Возможно, это урок вам, чтобы понимали, что не все в вашей власти. Что иногда нужно уметь останавливаться в своем желании спасать.

Михаил меня не убедил. Ну не могла я смириться с тем, что он наговорил. Не хотела. Я лихорадочно соображала, пытаясь найти выход, найти новые ниточки, за которые можно зацепиться. Я не хотела сдаваться. Проиграть не хотела.