Ватрушки для Буйного

Глава 9. Влада

- Ну как ты, мам? – укрываю маму пледом.

- Да ничего уже, - отмахивается, как всегда, улыбаясь. – Зря только вас напугала.

- И ничего не напугала, - фыркает в ответ Александра Петровна, которая уже приняла корвалола и заметно успокоилась.

- А что это от тебя корволольчиком разит? – ехидно подмечает мама, смотря на сватью.

- Да… что-то тоже сердце прихватило.., - трет под грудью, сморщившись и усевшись в кресло.

- Неужели за меня распереживалась? – хихикает мама, добавляя в голос нотки скепсиса.

- Да будешь тут.., - отворачивается свекровь под откровенный хохот мамы.

Они всегда так. Две матери. Два пожилых человека. Обе с возрастными болячками. Подтрунивают друг друга, но всегда переживают. Вот Александра Петровна так за мою маму распереживалась, что дело до корвалола дошло. Надо бы ей тоже давление измерить.

- Александра Петровна, - пытаюсь встать с дивана, на котором лежит мама, чтобы подойти к свекрови с тонометром.

- Да сиди уже, - дает отмашку та, забирая у меня тонометр, потянувшись ко мне через проход.

- А я смотрю, ты даже вскочила, - улыбается мама по-доброму, но вроде как подкалывает меня сейчас.

Отмахиваюсь теперь я с улыбкой.

- Ух ты! – радостно восклицает свекровь. – Сто пятьдесят на сто десять! Хоть сейчас в космос!

- Александра Петровна.., - хочу объяснить женщине, что ее показатели высокие для человека.

- Отстань! – отмахивается она тут же, поняв, о чем я хочу сказать. – Это у вас у молодых сто двадцать на восемьдесят. А после сорока к каждому десятку десяток в тонометре добавляй, и считай, что тебе еще жить и жить!

Посмеиваюсь над ее словами, хотя и не без горечи.

- И вообще, - категорично заявляет, сложив руки на груди, - пока вся эта фигня не закончится, я не умру! Должна же я своими глазами увидеть, как ты его вот так… вот так будешь.., - женщина начинает активно «взбивать тесто» в руках, отчего ей опять становится нехорошо. – Оооой…, - хватается за место под грудью.

- Успокойтесь, - говорю специально тихо, чтобы угомонить обеих.

Под «тестом» она подразумевает своего сына. Александра Петровна считает, что именно так я должна была отреагировать на его свинский поступок. Я же не стала так поступать. Молча забрала дочь и уехала к маме. Когда свекровь узнала о причинах нашего отъезда, она сама помчалась к сыну, чтобы сделать с ним «вот так… вот так…». Но тот оказался таким трусом, что даже дверь родной матери не открыл. Тогда она совсем обиделась и переехала жить к моей маме…

Так вот и живем. Четыре девицы трех поколений в двухкомнатной квартире…

- Ой! – подскакивает на месте Александра Петровна от неожиданно раздавшегося звонка в дверь. – Кто это там? Неужели…

Женщина округляет глаза, желая увидеть, наконец-то, своего сына. Она уверена, что ее сынок придет ко мне повиниться. Но я знаю, что этого не будет.

- Сидите, - командую немного строго обеим мамам, - не хватало еще настоящего кризиса. У обоих.

«Резвой ланью» встаю с дивана, чтобы открыть дверь. Ведь дочурка даже не шелохнется, чтобы помочь нам. Уверена, что она сейчас в наушниках, и даже пропустила момент, что одной из бабушек стало плохо.

- Оооой, - язвит свекровь, но без злости, - ты смотри, поскакала-поскакала…

Мама тоже посмеивается надо мной.

Они вообще сегодня меня слегка «шпыняют» на тему моего вчерашнего марафона на беговой дорожке. Потому что утром я просила меня добить. Боль в мышцах такая сильная, что у меня даже мышца на глазах болят, которые «веками» зовутся.

В буквальном смысле доползаю до входной двери. Нет ни сил, ни желания сейчас видеть своего муженька. Ответить ему как следует, я сейчас не смогу. У меня даже язык болит, настолько меня вчера этот изверг загонял.

- Ну как прошла тренировка?! – радостное и ехидное лицо дочери, которая встретила меня вчера, сидя на кровати в наушниках, так и стоит перед глазами.

Зараза. У меня же теплилась надежда, что она не специально смылась из фитнес-центра. Я думала, что ее действительно задели слова мужчины, и слезы были натуральными. Но… Видимо, я совсем не знаю свою дочь.

Открываю дверь.

Вот лучше бы это был муж…

- Иди-ка сюда, - говорит тихо, но до меня доходит сразу, что он имеет в виду.

И дело не в словах.

Буйный так схватил меня за руку в области предплечья и потянул на себя, что я в буквальном смысле «прыгнула» ему в объятия. Пока я соображала, стоя в меховых тапочках на бетонном холодном полу, что делать, мужчина вполне себе по-хозяйски прикрыл за нами входную дверь.

- Вы чего? – шепчу, потому как стало страшно.

Вот видела я его в гневе. Но…. Чтобы настолько!

Но это была ерунда. Потому как после того, как я прослушала запись диктофона, мне жить окончательно расхотелось…