Вдохни меня

Глава 1. Алиса

Я сидела над курсовым четвёртый час. Линия дренажа ушла не туда в третий раз. Я потянулась за ластиком, опрокинула банку с водой. Вода потекла по ватману, подбираясь к конспектам, к клавиатуре, к краю. Я смотрела на эту лужу и думала: «Вот так выглядит моя жизнь. Медленно заливает всё, к чему я прикасаюсь».

Меня зовут Алиса. Мне двадцать один год. И я до смерти устала.

Не от учёбы — хотя последний курс ландшафтного дизайна высасывал все соки. Не от подработки — хотя после пар я ехала через весь город в цветочный салон, где собирала букеты для чужих праздников. Я устала от ответственности. От того, что с шестнадцати лет пришлось стать взрослой.

Мой отец ушёл, когда мне было двенадцать. Просто собрал вещи однажды утром, поцеловал в макушку и сказал: «Я вернусь». Не вернулся. Мама после этого сломалась. Не запила, не слегла — превратилась в бледную тень, которая ходила на работу, готовила ужин и смотрела сквозь меня, будто я была частью интерьера. Я до сих пор помню, как она стояла у окна и ждала его. Каждый вечер. Три года подряд. Потом перестала — и это было ещё страшнее.

Мы жили в двухкомнатной хрущёвке на окраине. Тишина там стояла такая, что звон капель из крана казался громом. Я рано поняла: чтобы выжить, нужно рассчитывать только на себя. Поступила на бюджет. Устроилась на подработку. Научилась улыбаться, даже когда внутри скребут кошки.

Моя семья — это мама, которая до сих пор ждёт отца, и бабушка по отцовской линии, которая звонит раз в год на день рождения. Всё.

Подруги? Кристина — единственная. Мы познакомились на первом курсе: она — шумная, яркая, из обеспеченной семьи, я — тихая, с вечным хвостиком и потрёпанным рюкзаком. Как мы сошлись — загадка. Но Кристина вцепилась в меня мёртвой хваткой и таскала за собой по всем тусовкам, на которые у меня не было ни денег, ни желания.

— Ты как старуха, — говорила она, подкрашивая губы перед зеркалом. — В двадцать один год нужно жить, а не существовать.

Я отшучивалась. Но в глубине души знала: она права. Я существовала. По расписанию. Без всплесков. Без пожаров.

Я листала каталог: японский сад камней, французский партер, английский газон. Идеальные линии. Предсказуемая красота. Ни одной кривой, ни одной ошибки. Иногда мне казалось, что я проектирую сады, которыми никогда не буду жить. Потому что моя душа — это не газон. Это лес после грозы. Бурелом. Пожар.

Я хотела пожара. Хотела, чтобы сердце билось на разрыв, чтобы дышать было больно, чтобы кровь кипела. Я никому не говорила об этом. Даже себе — только шёпотом, по ночам, в подушку.

И ещё был Рома.

Мы выросли в одном дворе. Он жил в соседнем подъезде, его мать дружила с моей, и сколько я себя помню, Рома всегда был рядом. В детстве мы строили шалаши. В школе он носил мой рюкзак. Когда отец ушёл, Рома пришёл и молча сидел со мной на лавочке три часа, пока я ревела. Он ничего не говорил — он никогда не говорил лишнего.

Я знала, что он меня любит. Знала с четырнадцати лет. Помню, как он сказал тогда: «Ты моя единственная. Я никогда тебя не отпущу». Я засмеялась — мы были детьми. Но он не смеялся. Он смотрел на меня серьёзно, слишком серьёзно для подростка. И где-то в глубине души мне стало не по себе. Я забыла об этом. Почти.

Он просто был. Всегда. Как воздух. Как восход солнца. Надёжный, предсказуемый, безопасный.

И именно поэтому я никогда не смогу быть с ним.

В тот вечер Кристина ворвалась в квартиру без звонка. Я как раз вытирала тушь с клавиатуры.

— Собирайся, — бросила она с порога.

— У меня курсовой.

— Плевать. Сегодня пятница. Я достала приглашение в «Пандору».

Я замерла с тряпкой в руке.

— Ты шутишь? В «Пандору»? Это же закрытый клуб. Туда не попасть.

— А я попала. — Она помахала золотистой карточкой. — Знакомый знакомого. Неважно. Важно, что ты наденешь. У тебя есть что-то, что не выглядит как мешок из-под картошки?

Я оглядела свой гардероб: джинсы, пара футболок, свитер, юбка-карандаш для защиты диплома.

— Нет.

— Я так и знала. — Кристина открыла шкаф и начала перебирать мои вещи с таким видом, будто это был секонд-хенд. — Ладно. Платье я тебе дам. Макияж сделаю. Волосы распусти — хватит ходить с этим крысиным хвостиком.

— Кристина...

— Алиса. — Она повернулась и посмотрела на меня серьёзно. Впервые за вечер. — Ты скоро закончишь учёбу. Начнёшь работать. Выйдешь замуж за Рому — не спорь, я знаю, что он тебя ждёт. И всё. Жизнь кончится. У тебя останется последний шанс понять, каково это — быть молодой, красивой и свободной. Пожалуйста. Один вечер. Для меня.

Она знала, на что давить. Я вздохнула.

— Хорошо. Один вечер.

Кристина завизжала и бросилась меня обнимать.

Через час я стояла перед зеркалом. Платье было чёрным, облегающим, с глубоким вырезом — не моё, не про меня. Кристина застегнула молнию на спине и развернула меня к зеркалу.

— Смотри.

Я посмотрела. Из отражения глядела девушка, которую я не знала. Глаза горели. Волосы рассыпались по плечам тёмной волной. Губы — пухлые, с блеском — были приоткрыты, будто она ждала чего-то. Или кого-то.

— Кто это? — выдохнула я.

— Это ты, дура. — Кристина улыбнулась. — Просто ты ещё не знала.

Я смотрела в зеркало и чувствовала, как внутри что-то натягивается. Как струна перед тем, как лопнуть. Ещё не знала, что сегодня моя жизнь треснет пополам: на «до» и «после».

«До» закончится в полночь.

«После» будет пахнуть виски, татуировками и человеком, чьё имя я даже не знала.