Вдохни в меня жизнь

Глава VI

Я лежала на боку, обнимая подушку, и смотрела на слепящую полную луну в окне. Обычно в полнолуние засыпалось особенно тяжело. Снотворное принимать не хотелось. Если постоянно делать уступки, то это уже не борьба, а путь к поражению. Что там рекомендуют для облегчения засыпания? Посчитать овечек? Кто только придумал такой бред!
Но через полчаса метаний на кровати это стало казаться неплохой идеей. Надо расслабиться и подумать о приятном. В голове невольно всплыл образ антиквара, его близость в салоне авто, теплое мятное дыхание на губах и грезы о поцелуе. Наверняка он все заметил. Как неловко.

Смущенно уткнувшись носом в подушку, я подавила разочарованный стон, утешая себя мыслью, что мы с ним больше не встретимся, и краснеть за свое поведение не придется. Но тут же перечеркнула ее другой: «Он же сказал “До встречи”». Значит, еще увидимся. Надежда успокаивающей теплотой разлилась по сердцу. Отрицать очевидный факт было бессмысленно, впрочем, как и рационально обосновать внезапно возникшую симпатию и притяжение к незнакомому мужчине.

Все же какое странное имя — Сомнус. Интересно, оно сокращается? Возможно Сом? Нет, Сон. Да он похож на сон, чарующий и прекрасный, от которого не хочется просыпаться. Я слабо улыбнулась. Веки тяжелели от внезапно накатившей дремы. Может быть, ты приснишься мне сегодня, Сомнус. Стань моим сладким сном.
Я поежилась под одеялом. Почему так сильно дует холодом? Может, из окна? Надо закрыть. Я нехотя открыла глаза, но вместо привычного потолка взгляд упал на серое облачное небо.


Что? Где я? Ни комнаты, ни дома. Кровать стоит посередине бескрайней белой пустоши. Перевернувшись на живот, подползаю к краю постели, заглядывая вниз. Серебристая пыль. Слегка наклонившись, протягиваю руку и дотрагиваюсь. Так это снег. Не тает. Какой странный. Приятно прохладный и очень мелкий, как песок на пляже. Я пропускаю его сквозь пальцы, любуясь переливчатыми бело-перламутровым отблесками и наслаждаясь ощущением мелких снежинок, скользящих по коже. А затем осторожно погружаю руку в его прохладную мягкость. Глубоко. Подушечки пальцев дотрагиваются до твердой поверхности. С любопытством разгребаю снег в стороны и удивленно замираю. Идеально ровная поверхность льда, больше похожая на серебряное зеркало. В ней отражается серое облачное небо и мое сонное растерянное лицо. Я вглядываюсь вглубь, но разобрать, что под ней сокрыто сложно. На землю непохоже. Скорее всего вода. Так значит, это озеро? От мысли, что кровать стоит посередине водоема и от тонн холодной воды разделяет лишь корка странного льда неизвестно какой толщины, становится не по себе. Пусть даже во сне, но провалиться не хочется.

Я осторожно стучу по гладкой поверхности, надеясь по звуку определить прочность, но ничего не слышу, словно озеро поглощает стук. Стучу еще раз и уже сильнее. Один, два. Три… Снова тишина. Что за странность? А это что? Показалось? В напряженном ожидании неотрывно смотрю на зеркальную гладь. Краем глаза улавливаю движение слева в глубине вод. Дотрагиваюсь с опаской. Внутри все сжимается от ощущения неизвестной опасности. Лед под ладонью темнеет. Отвожу в сторону — темное пятно перемещается следом, будто живое и разумное. Внезапно ощущается вибрация и слышится глухой стук. Испуганно отдернув руку, я замираю, наблюдая, как нечто стремительно увеличивается в размерах, метается и бьется о ледяную поверхность. Кровать ощутимо начинает трясти. Я же так провалюсь!
Наплевав на то, что это всего лишь сон, и со страхами нужно бороться, крадучись слезаю с постели. Босые ноги погружаются в прохладный мягкий снег. На цыпочках, тщательно выбирая место, где снега побольше, иду прочь, искренне надеясь, что успею уйти как можно дальше, прежде чем рвущаяся из глубин водоема чернота проломит лед. За спиной слышится треск, болезненным эхом отдавшийся в сердце. Я вздрагиваю и испуганно оглядываюсь. Кровати уже нет. Разбитый ледяной покров быстро кристаллизуется, регенерируя и создавая новый зеркальный слой. Буквально через минуту ничего не напоминает о случившемся. В идеальной гладкой поверхности отражаются грузные серые облака. Ветер лениво кружит снежинки в искристые вихри. Начинаю дрожать не только от страха, но и от холода. Надо было одеяло прихватить. Но если монстр охотится за мной, значит, сейчас где то притаился внизу, прислушивается к каждому шороху и ждет, когда жертва выдаст себя. От подобной мысли даже пошевелиться боязно. Я щипаю себя за плечо. Мари, надо проснуться. Просыпаемся, просыпаемся! Это же ведь просто сон! Не помогает. Закрываю глаза и сосредоточиваюсь, стараясь ощутить собственное тело в реальном мире, мирно посапывающее в теплой кроватке. Один. Два. Три. Проснулась! Резко открываю глаза, но вокруг все та же белая пустошь. Безнадежно… Если проснуться не получается, надо хотя бы уйти с озера. Буду идти все время прямо и рано или поздно достигну берега.

Я не знаю, сколько времени уже прошло и сколько удалось пройти, но земля на горизонте так и не появилась. Кажется, что я брожу тут вечность и волосы мои стали такими же седыми, как и снег под ногами. Тело ломит от усталости и холода. В конце концов я останавливаюсь, готовая упасть и расплакаться от обиды и отчаяния.
— Марина, — я удивленно оборачиваюсь на знакомый мягкий голос.
Мне же не послышалось?
— Сомнус… 
Он стоит в нескольких шагах от меня, в той же одежде, которая была на нем утром, словно прекрасное видение посередине этого пустынного ледяного ада. Неуверенно подхожу и дотрагиваюсь до его плеча, проверяя, не иллюзия ли он. Но вопреки ожиданиям, мужчина не растворяется в воздухе. В этот момент мне хочется плакать от счастья. Я закусываю губу, сдерживаясь.
— Я искал тебя, — Сомнус бережно берет мою ладонь в свои, и легко улыбается, — совсем замерзла.
Нежность ранит в самое сердце и я не выдерживаю. Освободив руку, прижимаюсь к нему и, уткнувшись носом в грудь, плачу взахлеб, как маленький напуганный ребенок. Настоящий или нет, но расцепить объятия и вновь остаться одной в беспробудном кошмаре невыносимо страшно.
— Я н-н-никак… не м-м-могу проснуться, — жалобная речь то и дело прерывается всхлипами, — В-в-вам… нужно было… найти меня раньше, Сон
— Как ты меня назвала? — он приподнимает мое лицо за подбородок. Золотистая бровь насмешливо изгибается.
— Сон…Я не знала, как сократить верно ваше имя. К тому же Вы ведь тоже часть этого сна, как и все здесь вокруг, — начинаю смущенно оправдываться. 
Мужчина смеется. Я зачарованно смотрю на его улыбку. Он аккуратно смахивает слезы с моих щек.
— Сон и реальность — страницы одной книги. Пойдем, — берет за руку и ведет в одну ему известном направлении. Тепло от его ладони растекается и обволакивает все тело. И я больше не чувствую ни усталости, ни холода.

Дорога проходит в молчании. Сомнус крепко держит за руку, ни на секунду не отпуская, и уверенно идет вперед. Все мое существо трепещет от его близости. Украдкой любуюсь тем, как искрятся запутавшиеся в его золотистых волосах снежинки. Я больше не хочу просыпаться. Я готова идти за ним по этой пустыне вечно, лишь бы ощущать тепло его ладони.
— А куда мы идем? — снега становится все меньше. Неприкрытые им участки озера попадаются чаще. Это беспокоит. Но рядом с ним мне ведь нечего опасаться?
— Мы уже почти пришли.
Я замедляю шаг, заметив, что мы приближаемся к одному из таких участков. На фоне остальных он кажется огромным, округлой формы, словно хищно раскрытая озерная пасть.
— Сомнус…
Мужчина оборачивается, останавливаясь, уловив нотки тревоги в голосе и, тепло улыбнувшись, ласково проводит по щеке.
— Не нужно бояться, — вкрадчивые доверительные нотки в его тоне успокаивают и приятными расслабляющими вибрациями отдаются в душе.
— Но…
— Я же уже говорил, ничто и никто не посмеет причинить тебе вред. Ты особенная. Ты нужна нам.
— Особенная? — это не то словно, которое должно было обратить на себя внимание, но я не могу отвести взгляда от его глаз и забываюсь. Они чуть светятся изнутри, затягивая в свой золотистый омут. Завороженная их мерцанием, сама того не замечая, я послушно делаю шаг за шагом и прихожу в себе только, когда Сомнус отпускает руку. Мы стоим посередине той самой открытой поверхности озера. Лед тут намного тоньше. Я с ужасом наблюдаю, как он стремительно темнеет под нашими ногами.
— Сомнус! — в возгласе явственно читается неприкрытая мольба и паника, но мужчина лишь отступает назад.
— Иди к нему, Марина. Он не любит ждать.
Я шагаю за ним, но тут же замираю, услышав снизу треск. По зеркальной глади, которая уже совсем почернела, расползается белесая сеть трещин.
— Сомнус… — закусываю губу, чтобы не расплакаться, — не оставляй меня…
Я готова молить о помощи, но не успеваю. Озеро вздрагивает, словно внутри него произошел мощный взрыв, и начинает вибрировать. Лед под ногами разбивается. Вырвавшаяся из водоема тьма, схватывает, оплетаясь вокруг тела призрачными плетями, и тащит вниз, проглатывая будто голодный зверь. Я инстинктивно задерживаю дыхание, чтобы не наглотаться воды, но ее нет. Под зеркальным покровом пустота, заполненная густой вязкой темнотой, которая утягивает вглубь. Расколотая ледяная поверхность сражу же восстанавливается, и через нее я вижу Сомнуса. Он спокойно наблюдает, на желанных чувственных губах играет довольная улыбка. Я не хочу думать, что он оставил меня. Это слишком больно. Но горечь все равно заполняет душу, и скатившиеся слезы обжигают лицо как огонь. Я прикрываю веки, послушно принимая свою гибель. Какой смысл сопротивляться, если самое страшное уже произошло. Может быть, хотя бы так этот кошмар наконец-то закончится.

Клубившаяся вокруг тьма прохладная, как осенний туман, и чем дальше погружаюсь, тем она гуще, вытесняет свет и вскоре становится абсолютной, без единого просвета. Гулкое сердцебиение — это единственный звук, который раздается в окружающей мертвой тишине. Страх сменяется безысходностью. Я почти смирилась со своей участью. Но неожиданно, окутавшая словно кокон тьма, вдруг шевельнулась и заскользила по телу. Вздрогнув, цепенею от ужаса: в этой пустоте я больше не одна. Из-за слепящей темноты ничего не вижу и лишь ощущаю чье-то присутствие. Там за моим плечом. И тьма проснулась не просто так. Она взволнованно приветствует его. Обвивается вокруг меня кольцами, хвастаясь: «Посмотри, что у меня есть для тебя».
Тело сковывает дрожь, когда некто обхватывает сзади и крепко прижимает к себе. Я чувствую спиной, как вздымается при вдохе его грудная клетка. Боязливо, кончиками пальцев дотрагиваюсь до удерживающей руки, ощущая под подушечками бархатистую ткань рукава. Несмело провожу по мягкой и прохладной коже кисти. Незнакомец хмыкает и склоняется к моему лицу. Сомнений в том, что это мужчина нет. Я ощущаю на щеке легкое дыхание и нервно дергаюсь. Ледяное, пощипывает кожу, что кажется, она вот-вот покроется инеем. Пытаюсь освободиться от неожиданных и пугающих объятий. Но в ответ сжимают так сильно, что становится трудно дышать. Чужие холодные губы щекочуще касаются уха, и мужской голос насмешливо шепчет:
— Наконец-то мы встретились, моя драгоценная избранная. Больше я не позволю тебе сбежать.



Я распахнула глаза. В дверь настойчиво звонили. Похоже, это и разбудило от кошмара. Часы на прикроватной тумбочке показывали восемь часов сорок две минуты утра. Невыносимо хотелось спать, но как же была рада проснуться. С такими ужастиками во сне и до сердечного приступа недалеко. Глубоко вздохнув, неохотно встала с постели, натянула легкий шелковый халат и пошла открывать дверь своему нечаянному спасителю.