Вдохновенные

Песнь Скита. Часть 1

В жизни каждого мужчины рано или поздно наступает момент, когда нужно отринуть амбиции, гордость и, возможно, чуток поступиться убеждениями, чтобы получить желаемое. Временно, совсем ненадолго. Пока не докажешь, что достоин.

Так говорил настоятель, благословляя не вполне ещё мужчину, но далеко уже и не паренька, когда тот впервые в жизни посетил дом богини. И явился он не потому что вдруг уверовал или проникся желанием служить, а с корыстной, эгоистичной целью — Серо́ хотел жениться, за что и был отправлен сюда, в пустошь.

Громкое, отдающее болью в висках гудение пронеслось по коридору, отразилось от стен и заставило вибрировать весь подземный комплекс. Звук шёл откуда-то снизу и со стороны походил на ленивый, протяжный зевок гигантского механического зверя. Следом появился пар, покрывший тёплыми, пахнущими ржавчиной каплями буквально всё. Судя по всему, такое здесь происходит регулярно, ведь только в этом месте, среди многочисленных переходов, коридоров, лестниц, непонятных комнат и неисчислимого количества труб разного диаметра, цвета и степени изношенности временем, можно было встретить зелёную поросль, ветвитсые корни и грибы. Именно поступающая с паром влага давала шанс на жизнь скромному и довольно вонючему набору растений, которые, несмотря на кромешную тьму, чувствовали себя здесь как дома.

Серо́ машинально пригнулся, когда на щеку упала тёплая капля. Он поднял взгляд, внимательно осматривая потолок тоннеля, по которому протянулась целая россыпь труб из числа тех, что давно перестали быть трубами, превратившись в трухлявые остатки некогда, несомненно, важных коммуникаций. Именно эти полусгнившие артерии вели его вглубь подземного комплекса Древних.

Парень вытер щеку рукавом старой холщовой куртки и продолжил путь. В руке он сжимал тусклый фонарь-динамку. Три быстрых поворота ручки — и внутри цилиндрического корпуса зашелестел моторчик. Серо пристегнул фонарь к пряжке кармана на груди, чтобы освободить руки и надел перчатки. Дурно пахнущие лозы явно гниющего растения, свисающие с потолка, были бесцеремонно сорваны и отброшены им в сторону за то, что загораживали ему вид и отравляли воздух, коим он дышал.

Чуть впереди стал виден провал в полу, из-под которого так же, как и на потолке, вились ржавые трубы, только здесь они были толщиной с приличных размеров дымоход и буквально разорваны пополам. За ними коридор уходил с уклоном вниз. Видимо, в какой-то момент целостность подземного строения нарушилась из-за движения породы или изменения русла грунтовых вод, а может, второе повлекло за собой первое — ныне живущим оставалось лишь догадываться.

«Все кишки наружу», — подумалось Серо.

Данная мысль была не новой и посещала его уже не второй и даже не третий раз. Он выучил здесь каждый переход, каждую лестницу, но при каждом спуске сюда ему казалось, будто что-то меняется. Словно руины были частью механического организма, который вопреки логике и здравому смыслу казался живым и в то же время, согласно этой самой логике и тому же самому смыслу, живым не являлся.

На ремне у Серо висел маленький кристалл луносвета в бронзовой оправе, источавший слабое голубое сияние, а цепочка этого брелока тихо позвякивала при каждом шаге. Он перепрыгнул «кишки» и, стараясь затормозить спуск, сбежал по покатому полу. Внизу его встретила холодная, мокрая и оттого скользкая стена. Скопившаяся наверху влага стекала вниз по потолку, образуя лужу, в которую по окончании спуска хлюпнул правый ботинок.

Серо грязно выругался, когда ощутил просочившуюся внутрь воду. Выдохнул. Смирился. Проверил кристалл на поясе. Фонарь моргнул.

Три оборота ручки заставили моторчик зашуршать с новой силой, а свет вновь стал ровным.

После очередного осторожного шага под ногой парня скрипнуло нечто, что вполне могло оказаться какой-нибудь ценностью. Когда он пригнулся, чтобы поднять это, каштановый локон выбился из хвоста и упал на лицо.

Находкой оказался кусок поржавевшего обода с узорчатой гравировкой. В гравировке Серо узнал часть символа, встречавшегося в настенных табличках у дверей каждой комнаты этого места. В части символа узнал переплетения линий, которые замечал только возле прямоугольных дверей, не круглых. Прямоугольной двери поблизости не встретилось.

Он не думая сунул обод в рюкзак, а затем убрал выбившийся из хвоста локон за ухо. В конце тоннеля его ждала высокая круглая дверь, внутри которой, через прорези в её фасаде, виднелись гигантские шестерёнки. Таких дверей тут было много, но именно эта уже довольно давно стала личным врагом парня. Остальные не были такими непокорными.

Две вылазки впустую. В первый раз — подвёл инструмент. Стальная кирка почти сразу же погнулась от усилия, а потом, когда Серо перевернул её обратной стороной и попытался вновь ею воспользоваться, она и вовсе сломалась. Во второй раз по определённым обстоятельствам спуск в руины пришлось начать позже обычного и ему банально не хватило времени, чтобы хорошенько обдумать альтернативную стратегию штурма запертой двери. Слипающиеся глаза и уставший мозг не позволили тогда это сделать.

Серо провёл ладонью по металлу, ощутив лишь холод и сухую корку ржавчины. От руки теперь пахло железом и чем-то ещё... едва уловимый запах озона. Эмирра?..

Брелок! Светится.

Парень облегчённо выдохнул и мысленно напомнил себе, что нужно оставаться бдительным. Для таких, как он, эмирра невидима, и к тому же постоянно перемещается. А если где-то скопится слишком много, то луносвет может и не спасти.

Серо поёжился, но тут же отбросил плохие мысли. Он пришёл сюда дать бой инженерной мысли Древних и не уйдёт без трофея.

Замок из гигантских шестерёнок, раскинутых по контуру двери, упрямствовал, не поддаваясь больше, чем на пару миллиметров. Серо использовал в качестве рычага металлическую дугу, прихваченную им в другом коридоре. Дверь заливисто скрипела, когда створка едва шевелилась туда-сюда. Скрип этот парню казался издевательским смехом. Сплюнув в сердцах и хорошенько выругавшись, он попробовал толкнуть плечом, но это было всё равно что пытаться сдвинуть с места скалу.