Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Глава 10

Родители расположились в парадной гостиной, как настоящие владетельные особы. Они восседали в массивных креслах из черненого дуба с гобеленовой обивкой темно-голубого цвета, чьи высокие спинки были украшены резными гербами нашего рода. Их позы - неестественно прямые, с подчеркнутой важностью - выдавали привычку к церемониям. Между креслами стоял столик из полированного красного дерева с инкрустацией в виде виноградных лоз, на котором служанки уже успели подать серебряный чайный сервиз с фамильными монограммами. Мать методично крошила миндальное печенье своими короткими пальцами, украшенными перстнями с сапфирами.

Леди Марта, несмотря на свои скромные габариты (она едва достигала мне до плеча), заполняла комнату присутствием. Ее темно-синее платье с высоким воротником, туго зашнурованное в корсет, шелестело шелком при каждом движении. Голубые глаза, холодные как зимнее небо, с оценивающим блеском скользили по интерьеру - от портретов предков в золоченых рамах до массивных бронзовых часов на камине, подаренных моему покойному мужу императором.

Рядом, сгорбившись в кресле, сидел лорд Элрик. Его длинные ноги в поношенных сапогах из мягкой кожи неловко торчали вперед. Седые волосы, зачесанные назад, открывали высокий лоб с глубокой складкой между бровей. Черные глаза, уставшие и печальные, смотрели куда-то в пространство перед собой. Его пальцы с желтоватыми от табака ногтями нервно барабанили по львиной голове трости - подарку от полкового товарища.

Тридцать пять лет брака оставили на этой паре свой отпечаток. Леди Марта говорила резко и много, лорд Элрик молчал и курил трубку в своем кабинете. Она устраивала сцены, он уезжал на охоту. Они жили как два острова в одном архипелаге - близко, но разделенные бурными водами. И тем не менее, каким-то чудом сохраняли видимость супружества, хотя я не раз ловила на лице отца выражение человека, мечтающего о тихом монастыре где-нибудь на окраине империи.

- Ариса! – едва моя нога коснулась порога, мать резко повернула голову, заставив поблёскивать жемчужные серьги. Её тёмно-синее платье с кружевными манжетами и высоким воротником-стойкой делало её похожей скорее на строгую гувернантку, чем на мать семейства. – Наконец-то! Мы с отцом уже начали думать, что ты намеренно избегаешь нас!

«Да век бы вас не видеть, обоих», - проворчала я про себя и растянула губы в искусственной улыбке.

- Как вы могли подумать, матушка. Я всегда рада вашему визиту. Просто полагала, что вы сейчас у Доротеи... – я сделала многозначительную паузу, давая понять, что помню об их заявленных планах.

- У неё дети заболели, все пятеро, – мать небрежно махнула рукой, и свет от канделябров заиграл на её перстнях. – То ли ветрянка, то ли скарлатина. Мы решили не рисковать.

Конечно же. Если не к старшей дочери, значит, должны нагрянуть к младшей. Ведь у меня-то нет детей, которые могли бы заболеть и стать удобным предлогом для визита.

- Мы проголодались в дороге, – глухо пробасил отец, постукивая костяшками пальцев по столу. Его трость с львиным набалдашником прислонилась к резной ножке стула.

Я кивнула, притворяясь радушной хозяйкой:

- Сейчас распоряжусь подать ужин, батюшка.

Втайне я надеялась, что они наедятся до отвала и поскорее отправятся в гостевые покои, избавив меня от дальнейшего общения. Хотя, зная мою удачу, этого точно не случится.

Трапеза проходила в натянутой атмосфере. Хотя я и не испытывала голода после сытного завтрака и незаметно съеденного в библиотеке обеда, этикет требовал моего присутствия. Я заняла место во главе стола, стараясь сохранять вежливое выражение лица, в то время как родители набрасывались на еду с волчьим аппетитом.

Супница из фамильного серебра источала аромат баранины с лавровым листом и тмином. Мать ела быстро и аккуратно, её жемчужные серьги покачивались в такт движениям ложки. Отец же методично пережёвывал каждый кусок, уставившись в свою тарелку, будто надеялся найти в мясном бульоне ответы на все мучившие его вопросы. Его седая борода шевелилась при каждом движении челюстей, а пальцы с желтоватыми ногтями крепко сжимали столовые приборы.

Когда подали второе блюдо - перепелок, томлёных в глиняных горшочках с лесными травами, - я лишь отодвинула крышку, выпуская ароматный пар. Мясо действительно выглядело нежным, но я лишь вяло ковыряла вилкой в гарнире из моркови, залитой медовым соусом. Моё внимание было приковано к матери, которая с изяществом вытирала губы салфеткой с вышитым золотом фамильным вензелем.

– Ариса, – начала она, ломая хлебную корочку своими короткими пальцами с тщательно отполированными ногтями, – скоро Дарташ, праздник весны. – Крошки упали на скатерть, но служанка мгновенно их убрала серебряной щёточкой. – Герцогиня Жатарская устраивает званый ужин. К ней из столицы приедет сын... – тут она сделала многозначительную паузу, – всё ещё холостой, заметь. Ты обязана там быть.

В душе у меня всё перевернулось. Сводница. Наглая, бесцеремонная сводница, не лучше императора. Мой траур ещё не закончился - всего три месяца как я стала вдовой, а меня уже тащат на смотрины. "Герцог из столицы" - эти слова звучали как насмешка. Я уже представляла этого столичного щёголя - пухлого, с лицом, напоминающим переспевшую дыню, в камзоле, туго перетянутом, чтобы скрыть брюшко. Наверняка ещё и с привычкой громко чмокать губами за столом.

- Обязательно, матушка, - ответила я, ощущая, как уголки губ неестественно напрягаются от этой вымученной улыбки. Щёки сразу же заныли от непривычного напряжения. – Только мне нужно знать точную дату, чтобы подготовиться должным образом.