Вечер пятницы в конце мая

Глава четвёртая

Пока ехали в Челябинск, в машине царило молчание. Женя не хотела разговаривать, — вроде, всё уже выяснили. Мусолтиь тему измены и грядущего развода не было желания, а болтать как ни в чём не бывало казалось неуместным. Потому Женя смотрела в окно и молча размышляла, а Саша старался ей не докучать.

Евгения думала о том, почему бабушка так любит Сашу. Даже сейчас, после всего случившегося, Любовь Александровна не сторонится мужа внучки и кажется, почти не осуждает его. Конечно, молодой женщине совсем не хотелось напряжённости в доме, однако было всё-таки немного обидно.

Когда они уезжали, и Саша пообещал привезти Женю обратно, бабушка сказала, что поставит тесто и напечёт пирогов. В том, что пироги и вправду будут, Женя ничуть не сомневалась.

В штабе записали все данные Евгении и завели личное дело, в которое подшили билет. Потом Женя и Саша заехали домой (женщина пока не могла свыкнуться с тем, что для неё эта квартира больше не будет домом, и придумать новое название), чтобы взять некоторые вещи. Женя собиралась задержаться в гостях у бабушки как можно дольше, а Саша планировал продолжить выполнять работу добровольца.

В Колино они приехали во второй половине дня, как раз к пирогам (как и предполагала Женя). После плотного обеда Саша вдруг спросил:

— Женя, а ты не могла бы проводить меня к вашему бывшему соседу, тому самому фермеру?

— Хорошо, провожу, — стараясь скрыть удивление, пожала плечами Евгения. — Только мне проще проводить тебя пешком, чем объяснять, как туда доехать.

— Прогуляемся пешком, на машине я ещё успею наездиться, — сдержанно улыбнулся Александр.

— Вот и хорошо, что ты ещё за машиной придёшь, Саша, — закивала Любовь Александровна. — Пирогов тебе в дорогу соберу.

Как только вышли за ворота, Женя заговорила первая.

— Решил купить клубники? — понимающе спросила она. — Понравилась?

— Скорее, да. Ну и выбора пока нет. Надеюсь, что получится довезти ягоды. Я ведь не для себя, а на угощение хочу купить.

— Кому?

— Двухлетнему мальчику по имени Николай. Коля. Я его навещал уже несколько раз. После случившегося он остался совсем один. Пока его приютили во взрослом стационаре, но наверняка скоро отправят в дом малютки.

— Как жалко, ужасно, — голос Жени сел, она быстро смахнула слёзы, но тут же взяла себя в руки. — А как там вообще, Саша? Чем ты занимаешься, какую помощь оказываешь, много ли добровольцев?

Пока супруги Козыревы ездили в Челябинск, они почти не разговаривали, общались только по делу. А сейчас вдруг разговорились: Саша рассказывал, а Женя задавала всё новые и новые вопросы. Она всегда умела слушать так, что собеседнику хотелось ей рассказать как можно больше.

А ещё она думала о том, что события прошедших нескольких дней открыли мужа с разных сторон, — как с ужасных, так и с удивительно хороших. Она никогда раньше не знала, например, что Саша настолько отзывчив и неравнодушен к чужой беде, готов бескорыстно помогать, готов пожертвовать отпуском, личным временем.

Также Женя размышляла о том, что Ксению вряд ли устраивает текущее положение дел. Она наверняка возмущена тем, как с ней поступил её любовник. А это значит, вернувшись, обиженная «беззащитная» красотка захочет получить моральную компенсацию.

Интересно, как поведёт себя Саша?

На этой мысли Евгения сама себя остановила и запретила себе думать в подобном направлении. Её не касаются чужие дела. Пусть голубки разбираются сами.

...К счастью, Пётр Васильевич оказался дома, и ягоды в наличии были. После Саша проводил жену, собрался и уехал. Любовь Александровна собрала не только пироги для Александра, но и небольшую посылку для маленького Коли. Бабушка Жени очень прониклась этой историей; остаток дня всё вздыхала и переживала.

* * * * * * *

За ужином Женя всё же не выдержала и задала волнующие её вопросы.

— Бабуль, скажи, а почему ты так любишь Сашу? И даже после того, что он сделал, не стала относиться к нему хуже?

Любовь Александровна немного помолчала, потом вздохнула и покачала головой.

— Ты уверена, что тебе нужны мои откровенные ответы? Можно, я лучше отмолчусь, чтобы ненароком не задеть тебя? Ведь прежде всего ты моя внучка, единственный мой по-настоящему родной человек, и я тебя очень люблю.

— И я тебя очень люблю! — Женя торопливо поцеловала бабушку в щеку. — Потому не обижусь. Тем более, на правду не обижаются.

— Ещё как обижаются-то, — усмехнулась бабушка. — Зачастую гораздо сильнее, чем на враньё. Ну да ладно. Я не задумывалась о том, люблю ли Сашу, просто он как-то сразу стал для меня родственником. То есть, у меня даже сомнений не было, принять его или нет, он казался мне понятным, открытым, правдивым, без камня за пазухой. Я была уверена в том, что он тебя никогда не обидит, но вот... Очень расстроена, конечно, из-за того, что произошло. А почему отношение к нему не изменилось... Вот если бы он не примчался сюда, и я бы не увидела его лицо, то изменилось бы.

— Как бы он сейчас себя ни вёл, он до этого несколько месяцев лгал мне, бабушка! И допустил, чтобы какая-то... лезла в нашу семейную жизнь. Даже не допустил, а практически сам притащил её в нашу семью.

— Всё так, — опять вздохнула Любовь Александровна. — Потому я и не хотела говорить на эту тему. Решать только вам двоим.

— А ты бы простила в такой ситуации, бабуль?

— Знаешь, Женечка, как говорят? «Чужую беду руками разведу». Понять о ситуации всё может только человек, оказавшийся в ней. А у меня всё же взгляд со стороны, хоть ты и самый мой родной человек. Ты видишь в своей ситуации только измену, руководствуешься чувствами. А я вижу ещё много всего. Но агитировать за Сашу не буду. Говорю на эту тему только потому, что ты сама спросила. Однако и отворачиваться от него не стану, даже если вы разведётесь. Лично для меня клейма на нём нет. Оступиться может каждый, на то мы и обычные люди, непогрешимых очень мало. И тем более, Саше скоро очень понадобится помощь, поддержка.