Вечеринка

Глава 1

Это первая книга в цикле Братья

Вторая книга - Братишка

Третья - Любовь без правил

Тусклый оранжевый свет. Тишина — такая плотная, что давит на уши, забивается внутрь, заполняет голову ватным гулом. Я лежала на нижнем уровне хамама, прижавшись щекой к прохладной плитке, и чувствовала, как холод медленно просачивается через тонкую ткань синего костюмчика, пробирается к коже, расползается по телу. Запах эфирных масел — сладковатый, густой, чуть навязчивый — стоял в воздухе неподвижно, как будто тоже заперт вместе со мной. Я вдыхала его и чувствовала, как он оседает на нёбе, липкий и тяжёлый.

Олег закрыл меня здесь. Просто — взял и закрыл.

Ещё совсем недавно он показывал мне бассейн. Вода переливалась синими бликами от подсветки — почти неоновая, волшебная, светящаяся изнутри, я видела, как плавные волны от фильтров колышут отражение потолочных ламп, дробят его на десятки осколков. Плиточка морской волны, глянцевая, холодная на вид, и песочная местами — я чувствовала её гладкость взглядом, хотелось провести ладонью. Стояли пальмы в кадках — большие, тёмно-зелёные в полумраке, для настроения, что ты почти в тропиках. Их листья чуть покачивались, хотя ветра не было — наверное, от тёплого воздуха, который поднимался от воды. Слышалось тихое журчание фильтров, мерное, убаюкивающее. Само здание было с огромными окнами в пол, за которыми темнота и снег. Но внутри — тепло, влажно, и пахнет чем-то... но не хлоркой. Чем-то чистым, почти свежим, как после дождя.

Я сказала «Классно тут» — и это было искренне. Правда классно. Я слышала свой собственный голос — он звучал восхищённо, немного по-детски, и мне даже стало чуть неловко от этого. А он повёл показывать хамам, стал что-то рассказывать про плиточку, где заказывали, голос звучал обыденно, спокойно — про ремонт, про материалы. Его слова отдавались лёгким эхом в замкнутом пространстве бассейна. И я оказалась внутри — вижу облицованные плиткой стены, чувствую прохладу, слышу эхо наших шагов, — а Олег...

— Сейчас, подожди, — слышу его голос, он стал отдалённым, и... слышу звук захлопнувшейся двери — громкий, финальный хлопок, от которого я вздрогнула всем телом. Зачем? Что он делает? Он закрыл дверь с другой стороны! Бегу к двери, хватаюсь за ручку — скользкая под вспотевшими пальцами — не поддаётся. Вижу его силуэт через матовое стекло — размытый, нечёткий, как в плохом сне. Он махает мне ручкой. Вижу размытое движение его руки — почти весёлое, словно прощается перед тем, как уйти в магазин за хлебом.

Зачем он меня здесь закрыл?! Сердце участилось, дыхание тоже — слышу его, громкое, рваное, оно отражается от стен и возвращается ко мне, как чужое. Я кинулась к двери, стала стучать — слышу глухие удары своих кулаков по стеклу, эхо в замкнутом пространстве, но он ушёл! А там же никого нет. Было очевидно, что даже если буду кричать — никто не услышит. Кричу «Олег!» — голос отражается от стен, мечется между ними, но не выходит наружу. Горло сжимается, слова становятся хриплыми.

Я просто не понимала, что происходит. Зачем?! Он мне и так нравится... А... сумка моя с телефоном была в прихожей. Я как-то не думала таскать её с собой — селфи я поделала в начале вечера и положила телефон обратно, думая, что обязательно где-нибудь его посею, забуду. У моего синего костюмчика не было карманов.

И что мне делать? Опускаюсь на прохладный пол, обхватываю себя руками. Чувствую, как холод плитки проникает через ткань брюк, стылый, неуютный. Вывод был очевиден — ждать, пока он меня откроет. Ну зачем?! Зачем он меня здесь запер? Время шло, слышу тиканье часов в голове, каждая минута тянется вечность, превращается в густую, вязкую массу. Через стеклянную дверь и огромные окна бассейна я видела размытые силуэты, фары машин — жёлтые, красные, они скользили по стенам, как блуждающие огни, — слышала приглушённые звуки отъезжающих авто, хлопанье дверей, рёв двигателей, чей-то далёкий смех. Потом всё стихло. Очевидно, никакого афтерпати утром не планировалось.

В хамаме горел тусклый свет — оранжевый, тёплый, но не согревающий. Он ложился на плитку медленно, лениво, окрашивая её в цвет жжёной карамели. Ну там и не должно быть яркого света. Естественно, в плане пара и температуры он был выключен. Чувствую холод плиточки под собой, запах эфирных масел — они теперь раздражали, казались приторными, удушающими. Веки тяжёлые, усталость накатывает волнами — горячими, обволакивающими, — я просто легла прямо там, на нижнем уровне. Подтянула колени к груди, чувствуя, как ткань костюмчика натягивается на спине.

А что мне делать было?! Я совершенно не понимала, ни зачем он это сделал, ни когда вернётся. Но надеялась, что совсем скоро.

— Ми-ла.

Голос. Незнакомый. Низкий, брутальный — он прокатился по замкнутому пространству хамама, как камень по дну колодца. Сначала я услышала своё имя — произнесённое по слогам, медленно, как будто пробуют на вкус, — и потом увидела, как открывается дверь. Скрип петель, полоска света расширяется — тёплая, золотистая, она режет оранжевый полумрак. Кто-то открыл дверь. Резко поднимаю голову, щурюсь от света.

Но это был не Олег.

Это его тот друг, с которым я его чаще всего видела. Вижу высокую фигуру в дверном проёме, широкие плечи, тёмный силуэт на фоне яркого света — как вырезанный из чёрной бумаги. Высокий и довольно накачанный парень. Я его видела пару раз — в Универе он появлялся нечасто, но Олег всегда был с ним. Он спускался по лестнице на вечеринке, и тогда Лиза — девчонка, с которой мы делали селфи — сказала «И он здесь» как-то напряжённо, почти испуганно. Я слышала, как изменился её голос — из звонкого и весёлого он стал глухим, надломленным. Она передёрнула плечами — резко, нервно — и тут же куда-то упорхнула, как вспугнутая птица. Тогда я не придала этому значения. А сейчас вдруг вспомнилось.