Вечерние тени

Глава 4. Пепел

– Люси, ты должна немедленно сдать письмо Альбину, так ты избавишь себя от неприятностей и подозрений. И вообще, зачем тебе ввязываться в дела, которые свели в смерть Гуго? Ты смыслишь в его делах? Нет! Ну так и не будь дурой… – речь была простенькая, но Летард всё равно очень волновался и пока шёл до Люси репетировал что именно ей скажет. Он не помнил утра, не помнил завтрака – все его мысли занимал вечерний разговор с Люси.

Нет, ну надо же было оказаться такой дурой? Если у тебя есть письмо от того, кого подозревает в дурных делах Лига, так отдай письмо, не раскрывая, главе Лиги и избавься от головной боли! Зачем тебе лишние проблемы?

Летард бы так и поступил, а Люси почему-то решила по-другому. Летард этого не понимал. Зачем лезть туда, где не смыслишь? Впрочем, Люси всегда была такой: она любила сплетни, особенно те, что шли о королевской семье, обсуждала их жизни, и крутилась рядом с теми, кто разделял её увлечения. Иногда это забавляло, иногда помогало, а иногда злило. Да, Люси никогда не отказывалась поделиться сплетней про какого-нибудь человека, которого нужно было подловить в определённом месте по заказу Лиги, но вот в остальном…

Нет, в остальном Летард этого не понимал. Он твёрдо верил в то, что жить нужно своим, понятным миром и не лезть туда, где есть люди, что сильнее, умнее и хитрее. Люси для сильного мира ничто. Это в Лиге её знают, кое-где прикроют, где-то прислушаются, да и то больше от того, что она состоит в Лиге, под началом Альбина, а не от того, что она присматривает за уличными девками.

И всё-таки, одно дело сплетни, а другое – намеренное укрывательство письма от Гуго!

– Нет, нельзя говорить ей что она дура, – рассуждал Летард сам с собою, – она обидится. Надо сказать ей, что она умная женщина и должна понимать всю степень опасности… нет, не опасности. Ответственности. Да! Она умная женщина и должна понимать всю степень ответственности перед Лигой и лично перед Альбином. И раз она её понимает, то сейчас в её руках… нет, как бы повернуть?

Летард не считал себя дамским угодником, да и вообще дипломатом. Но сейчас ему по-человечески было жаль Люси. Похоже, она заигралась. И ещё, вероятно, поверила в своё могущество. Напрасно, весьма напрасно. Кто-то должен спустить её на землю, остеречь, пока это не зашло слишком далеко.

Нет, Летард знал, что он ей не обязан. Но теперь уже висела новая опасность, уже над ним – если Люси где-нибудь сболтнёт о том, что он знал о письме Гуго и не донёс Альбину, будет худо уже самому Летарду. И потом – жалость к Люси, к этой неплохой, надёжной в общем-то соратнице, Летард тоже не исключал.

Словом, разговор должен был быть тяжёлым и Летард готовился к нему, подбирал выражения получше, поудачнее, так, чтобы у Люси не осталось никакого иного выхода, кроме как согласиться с его выводами и самой сдать письмо Гуго.

Пока не поздно.

Пока он шёл, разные мысли отвлекали его. Один раз даже почудилось, что у неё вовсе нет никакого письма от Гуго и она просто играется и бесится, совсем запутавшись в иллюзиях своей значимости для страшного и сильного мира. Мысль была соблазнительная, но он всё равно пошёл дальше, потому что получить подтверждение этой мысли было бы лучшим подарком, а так – оставаться в сомнениях? Ну уж нет!

Люси жила за Торговой Площадью, почти на краю города. Профессиональная, чтоб её, скрытность! Но и ещё одна причина – у неё нередко бывала на передержке какая-нибудь из сильно пострадавших уличных девок. Люси лечила их за свой счёт, приводила в нормальное состояние и снова отправляла работать.

Отрабатывать потраченное.

Но это было относительно тихое место, далёкое от трактиров, от дороги, да и далёкое от безопасности. Из лигианцев тут жила не одна Люси. Способствовал такой скрытности и лесок, который расстилался практически сразу за последним рядом жиденько-слабых домиков, назначенных тем, кто не смог найти приюта получше. Зато земля в леске была хорошо изучена и удобрена – Летард и сам прилагал руку к этому.

Но Люси! Следовало застать её дома. Вечером она, вернее всего, уйдёт работать – присмотр за девками – это тяжёлый и требующий постоянной бдительности труд. Днём её тоже едва ли поймаешь, она либо даёт отчёт Альбину, либо окучивает какую-нибудь дурёху вступить на путь уличной работы, либо приводит кого-то в порядок. Идеальное время – это утро. Не раннее, когда Люси ещё может и не приползти в свои владения, но утро.

Кое-как повторив свою заготовку про себя, Летард наконец постучал в хлипкую дверь, скрывающую приют Люси. От двери тут была больше формальность, чем реальный факт, но всё же…

Ответа не последовало.

– Люси, открывай! – громыхнул Летард. Он уже начинал нервничать против воли, хотя, казалось, разве мог он распоряжаться решениями других людей и их желаниями губить себя?

Тишина. Страшная, тяжёлая тишина отдалась тревогой где-то в желудке Летарда.

– Нету её! – дверь соседнего домишки распахнулась, являя миру настоящую громадину. Как только в дом вместился? – А… Летард!

– Альдо! – Летард улыбнулся и даже искренне. Альдо, несмотря на свою устрашающую внешность, сложенную из высокого роста и грубых, словно из камня вырубленных черт лица, был весьма дружелюбен. По крайней мере, по отношению к Летарду. Да и специализация у него была довольно родственная – Альдо был из тех, кто либо устраивал налёт на груз, либо сопровождал его – в зависимости от задания Лиги. Если случалось нападать, не зверствовал, убивал быстро, отточенными движениями, женщин не трогал и детей тоже – за это над ним посмеивались, за спиной, конечно и не все, а самые отчаянные и слабосильные. Но бывало.