Вечерние тени

Глава 9. Заброшенная душа

Пока Летард слонялся по городу и не знал куда себя деть, в городе происходили заметные перемены, и он, как наёмник, привыкший подмечать детали, не мог этого не заметить.

Сначала закрылись ставни самых богатых лавок, мимо которых было приятно ходить каждой женщине и каждому мужчине, хотя многих порою и брала зависть – дорого стоили товары! Но ткани манили взгляды, посуда посверкивала слишком уж томно, и запахи духов и пудры будоражили рассудок. Не было, наверное, в столице ни одной женщины, которая не представляла себе, что вот так бы вот запросто зашла бы однажды в лавку, да выбрала себе по вкусу вещицу! Но руки тяжелели от работы, времени на долгие фантазии не было, и всё, что оставалось – тени!

Мужчины же, проходя мимо, тоже замедляли шаг. Не представляли они себе как покупают что-то конкретное, нет, представлялись им монеты – золотые да серебряные: сколько их лежит в такой лавке? А сколько лежит в виде товара на витринах?!

Летарда сами витрины со своим богатым содержанием не заботили. Его тревожило то, что витрины эти закрыты, что товар из-под их стекла вывозится, причём происходит это в лихорадочной спешке – это никогда не сулит ничего доброго городу.

– Посторонись! – грубо рявкнули ему прямо в ухо и толкнули, направляя к действию. Летард не обиделся: он и в самом деле засмотрелся на перегрузку изящного товара платков и кружев и стал помехою на дороге, помешав всаднику.

А всадник – разъярённый и бешеный, пришпорил коня и резво соскочил на землю. Толпа чуть оживилась – всадник имел весьма богатый и гневный вид. То же обстоятельство, что он прискакал сам, а не послал кого-то из своих людей, что явно мог сделать, говорило о том, что сейчас будет интересно.

И интересно стало. Всадник, переступив с какой-то брезгливостью по земле, приблизился к очередной, стремительно пустеющей витрины и, явно наслаждаясь присутствием многочисленных зрителей, ответствовал:

– Что, Санеро, бежишь?

Хозяин лавки, наблюдавший за погрузкой нежного товара, и без того побледневший, нелепый со своей покрывшейся потом лысиной, и закутанный, как в одеяла, в многочисленные шелковые слои плаща, старался улыбнуться, но выходило жалко.

– Стар я, Херман, – вымученно улыбнулся означенной Санеро, – не до шума столицы. В деревню хочу. Там тихо, спокойно.

– А ты бы зашёл ко мне попрощаться, как того требует дружба, – продолжал Херман. Он явно был гневлив и недоволен, но внимание толпы, оживившейся и начавшей всё больше и больше скапливаться, ему явно нравилось, – или не друзья мы с тобой? Почему бежишь как вор?

Санеро растерянно моргал. Вид его – нелепый и жалкий, вызывал одновременно и отвращение, и стыд. Даже Летарду стало жаль этого несчастного.

– Стар я, Херман, – оправдание было жалким, но Санеро продолжал удерживаться за него как утопающий за соломинку.

Херман лишь досадливо махнул рукой:

– А сын твой где? – новый вопрос был ещё более грозным, и Херман, задавая его, явно наслаждался той паникой, которая блуждала по лицу Санеро. – Или он тоже на покой подался? Состарился в свои…сколько ему?

– Мне без подмоги тяжело…– Санеро уже явно чувствовал неладное, но он попытался выкрутиться из ситуации, и спасти не только себя, но и сына.

Тут и идиот бы понял, что Санеро бежит со своим семейством явно не просто так!

– Летард, – в тот самый момент, когда тихая уличная трагедия была готова обрасти новым действием, Летарда отвлекли и потянули за локоть. Это было очень непочтительно по отношению к наёмнику, но те годы, когда он хватался за нож всюду, где видел оскорбление для своей чести, прошли и Летард даже не выразил удивления ровно до того момента, пока не увидел того, кто его потянул.

Это был Онвер. Собственной персоной! Необычайно серьёзен и собран, он как-то ловко смешался с толпой, хотя Летард прежде даже не видел, кажется, чтобы Онвер покидал Пристанище и свой пост – его ловкого управителя.

– Ты? – Летард не сдержался от удивления и Онвер быстро приложил палец к губам, призывая к молчанию. Но Летард и сам уже понял неладное и послушно стих.

– Идём, – одними губами позвал Онвер и ловко вывинтился из толпы, которая словно бы и не была ему никаким препятствием. Не пойти было невозможно, и Летард последовал за управляющим Пристанища, хотя ему и хотелось услышать, чем кончится разговор всадника Хермана и хозяина лавки Санеро. Судя по хрусту и всхлипываниям – там уже происходило что-то на порядок более зловещее, чем мирный разговор.

Летард не утерпел и всё-таки обернулся и в просвете меж людьми увидел, как ступивший на землю всадник разрывает какие-то куски кружевной дорогой ткани, а Санеро, стоя рядом, не может ему помешать, боится, и только тихонько хнычет…

В проулке Летард нагнал Онвера. Ему нужны были ответы, а не загадки, и он поспешил спросить:

– Что происходит?

Онвер не стал отпираться. Он и сам не выносил загадок, которые могли, по его собственному мнению, только навредить и пустить человека в такие домыслы, на которые он, кажется, и способен-то не был. Другое дело весёлые, развлекающие загадки!

– Альбин хочет тебя видеть, – ответил Онвер, – но дело очень важное, поэтому он послал меня.

– А ты и посыльный! – не сдержался Летард, хотя и сам понимал что эта фраза неловка и груба по отношению к Онверу, который ему ничего дурного не сделал. – Прости.

– Господь простит, – ответил Онвер, – у нас всех с ним свои диалоги. Но дело нешуточное. Сам видишь что происходит.

Летард видел, но Онвер явно видел куда больше.

– Лавки пустеют, – продолжал Онвер, ловко и легко выбирая дорогу в проулках к Пристанищу. Он спешил, и вёл Летарда дорогой куда более короткой, чем та, которую выбирал сам Летард. У него это получалось довольно умело, и Летард даже поразился про себя как это у Онвера так выходит, ведь он сам из Пристанища и не выползает?

Во всяком случае, Летарду так казалось. Сейчас он, конечно, сомневался.

– Муку раскупают впрок, те, у кого есть деньги, покупают и соль. Кто поумнее, едет из города прочь, или переправляет вещи. И всё это в последние два дня! – объяснял Онвер, – А тут ещё и у нас всё неспокойно…пришли.