Вечерние тени

Глава 5(18) Разные глупости

Настолько нагло заявиться к самому герцогу Болмону было идеей Онвера. Строго говоря, это было его последним шансом на спасение среди собственных лигианцев, вернее, бывших лигианцев, взявших теперь власть над достижениями Альбина. Репутация Онвера была отвратительна, и поразительно даже, как быстро это произошло. Ещё недавно он был распорядителем всех и вся, решал участи молодых членов Лиги, его слово было если не самым последним, то определённо весило и значило, а теперь свои же косились и не скрывали смешка.

А всё из-за Летарда. Из-за этого гадёныша Летарда, пропавшего в самый ненужный момент, исчезнувшего из клетки. Конечно, Онвер пытался донести очевидное: Летарду помогли, и сделал это кто-то из своих. Но тщетно. Лигианцы упёрлись, словно бараны – помогли или нет, а где ты был, Онвер? Почему не предотвратил? Почему не предостерёг предательство?

Нет, другие мятежники были в равной степени виновны, и можно было с уверенностью сказать, что это не Онвер, а все они упустили гадёныша из своих сетей! Но так сказать не выходило – Онвера назначили виноватым не сговариваясь, коллективно и всякая его защита разбивалась о давно затаённый страх перед ним. Были дни, когда Онвер был влиятельной фигурой, злоупотреблял ли он властью? Да кто теперь уж разберёт. Но он властвовал, он приглашал к Альбину, он советовал иногда и самому Альбину и отдельным удовольствием было посрамить эту влиятельную фигуру и смотреть за нелепыми попытками оправдаться.

Поход к Болмону был почти что единственным спасением. Иного выхода Онвер пока не видел. Лигианцы рыскали по столице, но не нашли и следа Летарда. Неудивительно – наёмник хорошо изучил город. Вдобавок, ему явно помогали. Оставалось сосредоточиться пока на том, что им обещали и не выполнили, и за этими требованиями Онвер и повлёкся.

Болмон принял их. Будучи человеком умным, он понимал, что шумиха ни к чему. К тому же, Лига – это всё-таки не совсем уж бандитское отродье, это что-то вроде упорядоченной, а подчас и полезной преступности, стало быть, не одно и то же.

– Мы пришли, господин, напомнить, что нам было кое-что обещано, – Онвер говорил первым. Прежняя власть почти вернулась к нему в эту минуту, и, может быть, вернулась бы до конца, вместе с уважением и страхом лигианцев, если бы лигианцы не увидели на лице Болмона смешок, и если бы он не обратился к остальным мятежникам:

– Вы все здесь по этой причине, господа?

Он не выделял Онвера. Он был готов беседовать со всеми, никого не предпочитая. Для мятежных лигианцев это означало, что Онвер не так уж и нужен даже в этом, а для Болмона весь сброд был одинаков, но он искал лидера. Намётанный глаз его давно уже уловил, что Онвер не в чести. К тому же, он прекрасно управлялся своими делами в мирное время, а мир заканчивался, так что нужно было выбрать кого-то моложе, наглее…

– Вот ты, – он ткнул пальцем в Реджа, который когда-то давно, в прошлой жизни предлагал Летарду дела, был в чести у Лиги, а ныне и сам себе поражался: как всё быстро спадало, точно краска, с их прежнего мира. Он и сам не знал, зачем пошёл в мятеж. Находясь под властью Альбина, он никогда не знал притеснений и унижений, напротив, занимал лучшее место, а теперь? Альбина нет, прежние места ничего не значат.
– Ты пришёл сюда для того, чтобы просить обещанное?

– Да, ваше сиятельство, – ответил Редж.

– Что ж, похвально, – оценил герцог, ничуть не сердясь, кажется, даже забавляясь,
– но разве для того, чтобы требовать обещанное, не нужно ль вам было исполнить обещанное? Наш договор был в силе, если ваша помощь понадобится, а она не понадобилась. Пока не понадобилась. Как только же придёт час нужды…

– Герцог! – разозлился Онвер, – вы запудрили головы моим людям!

«мои люди» недовольно забурлили. Прошло время, когда Онвер мог так выражаться.

– Нашим людям, – поправился Онвер, спиной ощущая всё более и более растущую угрозу. – Обещал нам титулы, славу, деньги! И мы поверили тебе.

– Вы были готовы ослушаться приказа вашего Главы Лиги, – согласился Болмон, – чести в этом мало, но я никогда не был лигианцем, так что, могу ошибиться. Но и он, впрочем, уже мёртв.

– Мы держим власть в городе, – напомнил Онвер, оглядывая своих товарищей, ожидая от них каких-нибудь противоречий, но те не наступили. Все они были согласны со словами Онвера. – Мы контролируем порядок на улицах, бедноту, наёмников, мы защищаем грузы королевства и нападаем, когда нужно, на грузы ближних земель. Разве мы мало сделали?

– У вас полно привилегий, – напомнил Болмон, – лично я нахожу главной из них ту, что никого из вас не вешают. А ведь есть за что, а?

Они не рассмеялись, топтались на месте несмело, не зная как спорить и как возражать. На этот раз Онвер был им нужен.

– Порядок в городе, ваше сиятельство, зависит от нас. Напрямую зависит. Мы можем этот порядок выправить таким образом, что ваши солдаты с ног собьются, пытаясь хоть кого-то спасти или образумить. Мы можем низвергнуть столицу в голод, и тогда ни вы, ни ваш принц крови не смогут ничего сделать с голодным и безумным населением, которое обязательно захочет узнать кто виноват в его страданиях!

Онвер закончил и с трудом перевёл дух. Эта короткая речь далась ему тяжело, он волновался, и не знал, какая же реакция последует за его словами. Реакции было две. Первая, от его товарищей, была полна уважения, потому что Онвер всё же показал себя. Не упусти он Летарда, они бы сейчас простили ему грехи прошлых дней, а так он пока получил передышку среди своих, которых явно не удержит. Вторая реакция была от герцога. Он улыбнулся. Не закричал, не возмутился, не испугался, он улыбнулся!