Вечная студентка и её мертвец

Приглашение на Бал Невест

Я просыпаюсь от того, что кто-то дышит мне в затылок. Не просто дышит — обдаёт могильным сквозняком с ароматом сырости, плесени и лёгким намёком на «я всё ещё здесь, детка, и никуда не денусь». Кирилл, естественно. Мой персональный подарок от судьбы: вечный бойфренд, который даже после смерти не научился уважать личное пространство. Десять лет прошло, а он всё ещё тут. Привязанный. Ревнивый. Мёртвый. Бесплатный экзорцизм в обратную сторону — поздравляю, Арина, ты выиграла в лотерею «самая неудачная посмертная связь»

Лежу, уставившись в потолок своей каморки — тот самый потолок, который выглядит так, будто его специально лепили из разочарований и трещин. Каморка крошечная, в старом крыле, где даже пауки выглядят уставшими от жизни. Здесь пахнет пылью, старыми книгами и лёгким отчаянием — моим фирменным парфюмом последних десяти лет.

— Ты получила письмо», — шепчет Кирилл голосом, который когда-то заставлял мои колени подгибаться, а теперь просто вызывает желание заткнуть уши ватой и притвориться глухой.

Я даже глаза закрыла. Лежу дальше, дожидаясь момента, когда могу сделать вид, что его нет.

— Если это очередной счёт за ремонт башни, которую ты «случайно» вчера поджёг, потому что я улыбнулась какому-то третьекурснику, то я пас. Пусть академия банкротится. Мне уже всё равно.

Он наклоняется ближе — я чувствую холод, как будто кто-то открыл дверцу холодильника прямо у моей шеи. От него пахнет мокрой землёй и чем-то сладковато-гнилым, как забытые яблоки в подвале.

— Приглашение на Бал Невест. На твоё имя.

Я наконец открываю глаза. Нервно смеюсь. Коротко, зло, с присвистом, как будто подавилась собственным цинизмом.

— О, браво. Неужели ректор дар’Эйсар решил, что ему срочно нужна жена с полным комплектом: проклятие, призрак-сталкер, шрам на всю грудь и нулевая вера в счастливый конец? Идеальная партия. Прямо мечта любого архимага.

Кирилл сидит на краю кровати — полупрозрачный, в той самой рубашке, которая теперь выглядит как экспонат из музея неудачных смертей: белая когда-то, теперь с чёрными прожилками, будто плесень решила, что это тренд сезона «загробный шик».

— Он тебя убьёт, Арина. Как меня.

Я сажусь так резко, что простыня сползает, а холод пробирает до костей — или это просто моя жизнь напоминает о себе?

— Ты умер, потому что полез в ритуал, который был явно не для таких, как ты. Сам полез. Геройствовать вздумал. А теперь сидишь тут и портишь мне карму уже десять. Долбанных. Лет! Может, пора уже на пенсию по загробному пособию? Или хотя бы научиться молчать, как все нормальные привидения?

Его пальцы — тени, холодные, как лёд из ада — скользят по моей руке. Оставляют мурашки, которые я ненавижу больше всего на свете.

— Ты смотрела на него вчера. На собрании. Я видел твой взгляд.

Я выдергиваю руку. Встаю. Ноги дрожат — не от страха, от чистой, кристальной злости на весь этот цирк под названием «моя жизнь».

— И что ты видел? Я смотрела на всех. Потому что все пялились на меня, как на экспонат в музее уродов: «О, смотрите, та, что пережила ритуал и осталась с бесплатным прицепом в виде ревнивого мертвеца». И знаешь что? Я устала быть экспонатом. Меня позвали? Отлично! Я. Иду. На бал. В чёрном платье. Пойдет для невесты? С открытой спиной. И… если ректор захочет потанцевать — я, возможно, не скажу «нет». А ты запомни, милый: даже мёртвые должны уметь делиться. Или хотя бы заткнуться.

Я подхожу к зеркалу — старому, в потёках, как будто оно плакало ртутью всю мою жизнь. В отражении — женщина чуть за тридцать. Волосы цвета сгоревшего пепла — за спиной смеются «седая», но мне нравится. Глаза цвета вчерашнего виски и разочарования, рваный шрамом на ключице, который выглядит как напоминание: «Ты могла умереть, но нет, тебе досталась вечная компания».

Кирилл молчит. Долго. Потом говорит — тихо, почти жалобно:

— Ты пойдёшь на этот бал?

Поворачиваюсь к нему. Улыбаюсь — криво, злобно, с той самой искрой, от которой когда-то он влюбился, а теперь просто бесится.

— Пойду. Потанцую. Выпью. Может, даже поцелую кого-нибудь живого. А ты сиди здесь и бесись в своей загробной тоске. Потому что, дорогой мой, мёртвые не танцуют. А живые — иногда ещё могут. Если меня пригласили на Бал Невест — глядишь, и замуж выйду.

Он исчезает. Остаётся только запах мокрой могилы и лёгкий озноб, как напоминание, что я всё ещё не одна.

На столе лежит конверт — чёрный, с серебряной печатью в виде ворона, который смотрит на меня так, будто уже знает, что я проиграю. Внутри — приглашение. И список.

Моё имя — первое.

Я сминаю бумагу в кулаке.

— Ну ладно, ректор. Давай поиграем в невесту. — бормочу себе под нос. — Только предупреждаю: у меня уже есть один мужчина, который меня не отпускает. И он очень, очень, очень ревнивый. Почти как ты, только мёртвый.

Бросаю скомканный лист в камин. Он вспыхивает — ярко, зло, красиво.