Вечная тьма моих снов

1 Прошлое 1.1 Расколотая семья

(Танзанит)

Прошло несколько сотен лет, но я до сих пор помню свою человеческую часть жизни. Я не знал лично своих родственников и те, кто жил до смерти мамы ушли из своей жизни до того как мне удалось вернуться в давно покинутое ею родное селенье.

Отца я тоже знал лишь по рассказам матери. Так получилось, что он умер до моего рождения и даже не знал, что у него будет ребёнок. Единственное, что я понял, что не был похож на своих родителей внешностью и больше напоминал далёкого предка по линии матери. В стенах дома, где росла мама, сохранились небольшие миниатюры некоторых представителей нашего рода. Уже никто не помнил как их зовут и откуда они появились в том поселении, но бережно сохраняли наследие.

Мама и я жили так далеко, что ни один родственник или слух о моей родне не доносился до нас даже спустя пятнадцать лет после переезда на другой край страны. И так было до тех пор, пока возле нашего бедного селения не проложили дорогу до быстро развивающегося города. Поэтому деревня стала оживать и понемногу процветать, а головы местных пополнялись всё новыми знаниями и сплетнями со всех концов страны.

Злая молва страшная вещь и дурные слухи имеют свойство с лёгкостью преодолевать любые расстояния. Когда я впервые услышал о неизвестной и проклятой семье, то с удивлением пересказывал маме об услышанном из уст знакомых юношей моего возраста.

Я видел, как менялось выражение лица моей родительницы, но подумал совершенно об иной причине такой смены настроения. Мои рассказы были очень волнительными и порою приобретали пугающие подробности по мере получения новых вестей о совершении новых страшных грехов той семьи. Я с каким-то странным удовольствием слушал всё, что удавалось узнать от проезжающих путников.

Поэтому перемены в настроениях матери я списывал на её впечатлительность и свой талант рассказчика. Поэтому с юношеским азартом впитывал информацию, чтобы продолжать впечатлять маму. Но однажды она не выдержала...

В своё семнадцатилетие я узнал, что являюсь частью той семьи, которую проклинает как минимум половина страны. Первой мыслью было, что мама скорее всего устала от моих попыток продолжать волновать её историями о неизвестной семье. Тем более наша фамилия была далека даже по звучанию от той, что была в историях путешественников.

Я не поверил матери и очень злился на её попытки убедить меня в родстве с тем, кто отравляет жизнь большого количества людей. Даже ушёл из дома и долго бродил по окрестностям. На вопросы случайных встречных, я отвечал коротко, а со знакомыми говорил с особой осторожностью. Не хотелось из-за неудачной шутки матери причислять себя к неприятному семейству.

Всё о чём я мечтал – это были простые радости жизни и в мои планы совсем не входило становится козлом отпущения в роду бесчестных людей. Я мечтал, как и многие юноши моего возраста, жить свободно и взаимно влюбиться в прекрасную деву, которую случайно встречу на лесной тропинке по пути на реку или в соседнее селение.

Но было что-то такое в рассказе матери, что совсем не давало мне покоя. На третий день я вернулся домой к почти обезумевшей от переживания из-за меня матери.

– Сын, ты вернулся? - Голос мамы звучал как никогда тихо и, завидев меня, она протянула свои руки в мою сторону.

– Да, матушка. – Я быстро отозвался на её вопрос, поражённый внешним видом матери.

Подойдя ближе к стулу, на котором сидела мама, я упал на колени и мои плечи тут же оказались обвиты руками женщины, которая уже начинала отчаиваться увидеть своего сына.

– Прости, что заставил тебя переживать. – Я тихо прошептал, чувствуя как мама бесшумно плачет и гладит меня по голове.

– Прости меня, сын. – Помотав отрицательно головой тут же ответила мама. – Я виновата, что так долго скрывала от тебя неизбежное.

Совсем немного отстранившись от неё, я своими руками принялся вытирать льющиеся тонким потоком слёзы матери и внимательно вглядывался в её лицо. С детства я видел лишь счастливую маму, которая восхищалась любыми моими достижениями, а по вечерам долго молящую о чём-то Всевышнему перед самым сном, когда думала что я уже сплю. Видеть же сейчас свою маму в скорбной печали было невыносимо и моё юное сердце впервые заныло невыносимой болью.

Когда слёзы матери иссякли, мы сели рядом и мама, держа мои руки, поведала печальную правду о возможном моём будущем. Я больше не смел прерывать и спорить с ней, лишь внимательно слушал.

Слухи о том, что поступки доступны порицания были вполне оправданы. В каждом поколении всё чаще рождались те, кто стремился не опровергнуть гнусную молву, а даже наоборот поддерживал репутацию отчаянных негодяев.

Так получилось, что рождающиеся девушки влюбляли в себя прекрасных и добрых мужчин, но те погибали вскоре после свадьбы со своими избранницами. Мужчины же, рождённые в нашей семье, были теми, кто наводили ужас на округу и соблазняя девушек и женщин из обеспеченных семей, постепенно добивались определённых высот. Только вот жёнам везло не особо. Ведь начинались измены для получения ещё большей власти благодаря высокородным любовницам. Само поведение мужчин тоже оставляло желать лучшего и их похождения порождали великое множество неприятных слухов.

Так и сложилась история о роде, женщины которого рано становятся вдовами, а мужчины живут во имя получения личных выгод и удовольствий.

Нашему времени свойственно приписывать что-то потусторонние причины тому, что гибнут и страдают невинные люди, которые оказались беспомощны перед чарами необычного семейства. Поэтому со временем нашлись те, кто начали проклинать такой губительный человеческий род. В особенности это касалось женщин, ведь гибли лучшие сыновья, стоило тем выбрать в жёны одну из таких представительниц семьи.

Со временем проклятие переросло в нечто более конкретное и сформулированное. Истерзанные горем матери после смерти своих детей, стали роптать и мечтать о том, чтобы хотя бы у одной из женщин родился сын и они сами испытали муки потерь. Но не просто испытали, но мучились всегда. Отчаявшийся народ жаждал, чтобы после смерти ребёнок не обрёл покоя, а слонялся по округе будучи лишённый разума и доставал неприятности своему проклятому роду.