Вечная жизнь: Путешествие сквозь эпохи

Глава 11

Ван Хельсинг и отец Михаил, бережно неся бессознательное тело Эвелины, вернулись в ту самую лесную избушку, где ранее произошла их схватка с ней. Это место казалось им наиболее безопасным, чтобы оказать женщине-вампиру необходимую помощь.

Ван Хельсинг осторожно опустил Эвелину на старый, продавленный матрас в углу избушки. Он внимательно осмотрел ее раны, понимая, что некоторые из них довольно серьезны.

— Нам нужно обработать эти порезы и ссадины, - произнес Ван Хельсинг, обращаясь к отцу Михаилу. - Она потеряла много крови. Мы должны сделать все, чтобы помочь ей.

Отец Михаил кивнул, его лицо выражало сочувствие.

— Да, конечно, - ответил он, принимаясь доставать из своего объемистого чемодана бинты, антисептики и другие медицинские принадлежности.

Пока Ван Хельсинг и священник занимались оказанием помощи Эвелине, в их сознании зрело тревожное понимание, что им придется принять меры предосторожности. Ведь даже в бессознательном состоянии она оставалась опасным вампиром.

Отец Михаил, обработав последнюю рану, тяжело вздохнул и обратился к Ван Хельсингу:

— Нам придется как-то ее обездвижить, пока она не придет в себя. Мы не можем рисковать.

Ван Хельсинг нахмурился, его взгляд был полон сомнений.

— Я понимаю твои опасения, отец Михаил. Но мне не хочется причинять ей дополнительные страдания. Возможно, есть другой способ обеспечить нашу безопасность, не прибегая к цепям.

Священник задумчиво кивнул, его рука сжала крест, висевший на его груди.

— Я тоже не хочу причинять ей вреда. Но мы должны действовать осторожно. Возможно, сначала попробуем более мягкие способы ограничения ее движений.

С этими словами отец Михаил достал из своего чемодана длинные, металлические цепи и протянул их Ван Хельсингу. Тот тяжело вздохнул, понимая, что это необходимая мера предосторожности.

— Я сделаю это как можно аккуратнее, - произнес Ван Хельсинг, начиная осторожно прикреплять цепи к рукам и ногам Эвелины.

Женщина-вампир даже в бессознательном состоянии напряглась, ощутив прикосновение холодного металла. Ван Хельсинг и отец Михаил переглянулись, их лица выражали сожаление и тревогу. Им не хотелось причинять Эвелине дополнительные страдания, но они понимали, что это необходимо для их собственной безопасности.

Закончив с цепями, Ван Хельсинг и отец Михаил отступили, внимательно наблюдая за Эвелиной. Теперь им предстояло ждать, пока она очнется, и решить, как действовать дальше. Их первоначальный план уничтожить вампира кардинально изменился - теперь они хотели помочь этой загадочной женщине вернуться к человечности.

***

Спустя сутки

***

Когда Эвелина наконец пришла в себя, ее голос был слаб и едва различим, словно шепот ветра, проникающий сквозь щели в старой избушке.

— Мне... нужна кровь, - прошептала она, с трудом ворочая языком. "Но не человеческая... Животная. Она поможет мне исцелиться."

Ван Хельсинг и отец Михаил переглянулись, их лица выражали сомнение и тревогу. Они понимали, что помощь этой женщине-вампиру может быть опасна, но в то же время не могли оставить ее в таком состоянии.

— Я могу добыть животного, - произнес Ван Хельсинг, его голос звучал твердо, но в глазах читалась неуверенность. Он понимал, что это необходимо для выздоровления Эвелины.

Он быстро вышел из избушки, его длинный плащ развевался за спиной. Ван Хельсинг крепко сжимал в руках арбалет, его глаза внимательно осматривали окрестности в поисках подходящей добычи. Наконец, в зарослях кустарника он заметил движение - это был молодой, упитанный заяц. Ван Хельсинг бесшумно приблизился, прицелился и выпустил стрелу. Она точно попала в цель, и зверек замертво упал на землю.

Ван Хельсинг поднял тушку и поспешил обратно в избушку. Эвелина, закованная в цепи, не могла самостоятельно пить кровь. Ее бледное лицо исказилось от боли и отчаяния.

— Пожалуйста, помогите мне, - попросила она, глядя на Ван Хельсинга умоляющим взглядом ее темных, глубоких глаз.

Ван Хельсинг подошел ближе и поднес тушку к ее губам. Эвелина жадно припала к ране на шее зайца, жадно втягивая в себя животную кровь. Ее движения были стремительны и грациозны, словно у хищного зверя. Ван Хельсинг поморщился, наблюдая за этим зрелищем, которое вызывало в нем одновременно отвращение и жалость.

— Фу, какая мерзость, - пробормотал он, когда Эвелина закончила.

Женщина-вампир слабо улыбнулась, ее губы все еще были окрашены алой кровью.

— Так что же Вы от меня хотите, если не желаете меня убить? - тихо спросила она, ее голос звучал с оттенком горечи и надежды.

Ван Хельсинг и отец Михаил переглянулись, понимая, что их первоначальные намерения уничтожить вампира кардинально изменились. Теперь они хотели помочь этой загадочной женщине, понять ее историю и, возможно, даже вернуть ее к человечности.

— Мы хотим помочь тебе, - ответил Ван Хельсинг, его голос звучал мягче, чем обычно. — Но для этого нам нужно узнать, что привело тебя к такому состоянию.

Эвелина посмотрела на них с недоверием, но в ее взгляде появилась искра надежды. Она понимала, что эти люди, некогда пришедшие, чтобы уничтожить ее, теперь хотят понять и помочь.

Ван Хельсинг и отец Михаил внимательно слушали Эвелину, когда она начала рассказывать свою историю. Женщина-вампир говорила тихим, надломленным голосом, ее глаза были полны печали и отчаяния.

— Я была художницей, - начала Эвелина, - жила в небольшой, но уютной мастерской, окруженная своими работами. Я с головой погружалась в творчество, стремясь выразить на холсте свои эмоции и переживания.

Она замолчала на мгновение, словно вновь переживая те события. Ван Хельсинг и отец Михаил молча ждали, не решаясь прервать ее рассказ.

— Однажды, когда я работала над очередной картиной, что-то пошло не так, - продолжила Эвелина. - Я оказалась внутри своего собственного произведения, в мире, который сама же и создала. Это был кошмар - вокруг бушевал огонь, деревья горели, а я пыталась спастись от этого ада.