Вечность придумали осенью

9. Ad majorem dej gloriam [1]

— Спасибо, я, пожалуй, больше не буду. 

Светлана Георгиевна стояла возле заварников и вопросительно глядела на меня. Только что озвученное предложение было искренним, как и всё, что имело к ней отношение. Я снова пожалел, что её дочери каким-то образом удалось избежать гена, несущего столь ценное качество.  

— Благодарю вас за общение, Светлана, — сказал я. Сообразив, что не так, неловко добавил «Георгиевна». Покраснел и уже собирался попробовать ещё раз.

— Нет-нет, ты прав, Денис, зови меня просто по имени, — поспешила она вмешаться. — Это у нас с тобой сразу резонанс возник. Мне это приятно.

— Хорошо, Светлана.

Я улыбнулся слегка вымученно, но так же подлинно — приятно было и мне, что у Саши оказалась такая чуткая мама. Но здесь не было самой Саши, а значит, и я был тут не к месту. Вряд ли я что-то прояснил для себя, хотя кто знает — может, ещё проявится. В любом случае, пребывание в этой квартире теряло смысл с каждой секундой.

— Спасибо ещё раз. За чай и за мысли. Но мне пора. Главное, не забыть сделать то, зачем я сюда приходил.

Я машинально потрогал карманы джинсов, прекрасно помня, что злосчастный кулон так и лежит за тонкой подкладкой плаща. Словно сокровище на дне океана, которое лучше бы там и оставалось. 

— Сейчас принесу.

Поднявшись, я понял, что расстроился. И от этого понимания расстроился ещё больше. Впереди меня ждал поход в коридор, в нём ждал кулон, потом на кухне меня ждала Светлана. Этот план был ясен, короток и уже почти осуществлён. А вот за ним не значилось ничего. Совершенно непонятно было, что же делать, когда с этим планом через несколько минут будет покончено, и я обнаружу себя за пределами квартиры, оказавшейся такой гостеприимной.

— Денис, — мягкий голос остановил меня в дверях кухни, — задержись немножко. — Она чуть порывисто прикоснулась одной ладонью к другой, — ты отдашь мне его позже. Я бы хотела, чтобы ты покинул меня более спокойным, чем пришёл. 

— Сам бы не отказался, — усмехнулся я. 

— Вот и хорошо. Послушай…

Она присела за стол, жестом приглашая меня вернуться туда же.

— Те вопросы, что тебя тревожат… Я вряд ли смогу дать на них ответы, чего ты, возможно, хотел. Но дело в том, что и Саша бы не смогла. Когда-нибудь ты сам в этом удостоверишься. Ведь рано или поздно ты до неё дозвонишься. Возможно, она сама найдёт тебя. В конце концов, вы поговорите. Но этот разговор едва ли внесёт истинную ясность в твою голову. Её можно добиться, только перестав слушать окружающие голоса, и услышав, наконец, свой. Мне кажется, тебе сейчас не хватает именно этого.

— Преобладает ощущение, что я как раз только себя и слушал, — сказал я, пытаясь понять, стоит ли удивляться такому повороту в сторону философии. По всему, стоило бы, но почему-то не хотелось.

— Ты слушал голоса, что раздавались у тебя в голове. Как знать, возможно, один из них и был твоим собственным. Но за всей этой… — она изящно перебрала пальцами немного воздуха в области груди, — полифонией, я не убеждена, что ты был способен его разобрать и прислушаться к нему. Ты запутался, Денис.

 В её спокойном взгляде мне почудился слабый отблеск тревоги. Возможно, она говорила это, несколько опасаясь, что я не был тем человеком, которому стоило бы это говорить. И в то же время ей бы хотелось, чтобы я таким человеком был.

— Запутался, Светлана. Вы правы, — я покорно кивнул. — Месяц назад мне стало непонятно, и теперь я каждый день провожу в этом состоянии. Конечно, мне не всё было понятно и раньше — я, кажется, не из тех людей, которым понятно... Плохо это или хорошо. Но сейчас мне поставили будильник, что звенит каждые десять минут. Он жутко режет ухо своим отчётливым звоном. Я беру его в руки, чтобы выключить, а за стеклом, вдоль всего циферблата, надпись: «Ты ничего не понимаешь». И так изо дня в день. И неизвестно, сколько ещё продлится. Я запутался, Светлана. Вы правы.

Дослушав до конца, она участливо махнула головой.

— Денис, я хотела бы кое-чему тебя обучить. Только не отвергай сразу. Я прекрасно слышу, как это прозвучит, но, пожалуйста, — она вдруг очень обычно, точно проделывала так каждый день, накрыла своей ладонью мою и легонько её сжала, — не спеши говорить «нет». 

Я успел подумать, что ей удалось воссоздать слишком уж классическую мизансцену. 

Выдержав паузу, Светлана закончила: 

— Денис, ты слышал когда-нибудь о технике йогического сна?

Чтобы не выдать смущения, я вежливо улыбнулся. 

Мы сидели в гостиной. Или если использовать более подходящие для этого дома, района и времени наименования — в зале. Собственно говоря, сидел только я — на поразительно удобном диване. Сашина мама стояла в полутора метрах передо мной, словно я был зрителем, занявшем своё место, и вот-вот должен начаться спектакль. Или уже начался. 

Светлана Георгиевна — а если быть точным и выполнять обещания, даже когда на тебя никто не смотрит, то просто Светлана — выглядела по-детски оживлённой.

— Я рада, что ты согласился остаться, — сообщила она мне.

Я кивнул. На самом деле мне просто очень не хотелось уходить. Весь смысл моего сегодняшнего дня заканчивался в этой квартире, и я всерьёз опасался, что не только сегодняшнего. Кажется, я забыл, как находить на горизонте эти особые светящиеся точки. Так чтобы в любой момент времени, стоит лишь отвлечься от разглядывания узоров на асфальте, можно было с лёгкостью вспомнить намеченный кем-то когда-то курс — и успокоиться.

— Итак, сейчас я покажу способ, но упражняться тебе придётся самому. Систематически. Впрочем, уверена, тебе будет не в тягость. Вскоре ты сам убедишься, насколько это действенно. Готов?

Она чуть взбудоражено улыбнулась, потом улыбнулась снова, и я почувствовал себя как человек, которого только что под благовидным предлогом завлекли в очередной христианский орден воспевать на свой лад вящую славу Божию.

— А вы и сами это практикуете?