Вечность придумали осенью

19. Осенний ауфтакт

Лена уезжала без лишних слов. Просто помахала мне тонкой рукой, блеснула в последний раз стёклами очков и исчезла на заднем сиденье приехавшей за ней машины. Мне даже показалось, что это был тот же автомобиль, который и материализовал её передо мной на противоположном конце уже прошедшей ночи. 

На мой повторный вопрос, как она собирается попасть домой, она сообщила, что ей откроет муж. Её муж. Он как раз должен вернуться с ночного дежурства. Мужья есть у многих. Был он и у Лены. Ничего удивительного тут нет. Видимо, только лёг спать. Жаль, что придётся его разбудить.

Оставшись один, я так отчаянно захотел в свою квартиру, что опомнился, только когда по неискоренимой привычке доставал из почтового ящика корреспонденцию. Не могу с уверенностью сказать, сколько времени ушло на пешую дорогу — я её совсем не помню. Так или иначе, в виду отсутствия бумажника время это было единственное, что я мог на неё потратить.

В квартире первым делом я разыскал чудом сохранившийся городской телефон и набрал номер секретного бара «Семь». У секретных баров не должно быть телефонных номеров, но мне повезло: на столике у выхода оттуда я заметил стопку секретных визиток и незаметно одну из них присвоил. 

Вопреки  ожиданиям коммуникация с баром не представила никаких трудностей: Даша уже закончила работу и уехала, но по первой же просьбе меня снабдили номером мобильного телефона. Рассказ о моей неожиданной неплатёжеспособности и о наших с ней товарно-денежных договорённостях не понадобился. Я положил трубку, тут же снова её снял и набрал добытые только что цифры. После десяти или пятнадцати гудков с досадой вернул трубку на штатное место. 

Значительная нехватка сна проявляла себя исключительным умиротворением, но я чувствовал, что дозвониться всё же было необходимо — не давала покоя одна догадка. Я рассеянно взялся за принесённую почту. Как обычно, мне писали в основном составители рекламных брошюр и по привычке не трудились вкладывать свои послания в конверты. Но один конверт всё же нашёлся. В прозрачном окошке из пластика важно значилось: «ОАО «Центральный ювелирный концерн». Следующая строка зачем-то была написана на английском: «Human resources department». Это писал мне бывший работодатель. Тот, от которого я ушёл вчера или позавчера. 

Пожав плечами, я вскрыл конверт. Внутри оказался текст, с которым, практически слово в слово, мне уже пришлось ознакомиться на днях в голосовом режиме: 

«…сообщаем, что хотя внутреннее расследование, инициированное главой Отдела безопасности и должностных преступлений Куницыным А., не смогло достоверно подтвердить выдвинутого Вам подозрения в хищении единицы производимого Компанией товара (номер артикула КС195745), Менеджмент принял решение расторгнуть в одностороннем порядке трудовой контракт, заключённый между Компанией и Вами, и освободить Вас от исполнения обязанностей, предусмотренных должностью Senior Purchase Manager. Спешим подтвердить, что все обусловленные контрактом денежные компенсации будут выплачены в полном объёме в оговоренные сроки. Учитывая стабильно высокие KPI и безупречную лояльность, продемонстрированные Вами за продолжительный срок работы в Компании, Менеджмент принял решение не освещать факт упомянутого подозрения в случае рекомендательных запросов от Ваших потенциальных работодателей.

Благодарим за эффективное сотрудничество и желаем успехов в поиске ответов на вопросы, что так мучают и мешают обрести покой, необходимый для…». 

Я не стал дочитывать, сложил письмо и положил его обратно в конверт. Вздор. Я бы уволился, несмотря ни на какие расследования. Оставаясь работать в этой компании, пусть даже она с большой буквы, я бы точно уже не обрёл тот самый покой, что так необходим для…   

Зазвонил телефон. Не раздумывая, я взял трубку.

— Алло, — сказал мне из неё знакомый женский голос.

— Вот и я говорю, — ответил я. — Как самочувствие?

— Спасибо, — неуверенно сказал голос, а затем ещё неувереннее, — Денис?

— Денис, — подтвердил я. — Давай ещё раз. Как самочувствие?

— Сонная немного, — сказала Даша.

— Ну, это нормально, ты же не спала всю ночь. А теперь, вместо того, чтобы спать, разговариваешь по телефону.

— Если ты так заботишься о моём отдыхе, то мог бы и не будить.

— Я бы и не стал. Но страх быть заподозренным в непорядочности оказался сильнее. А потом ко всему выяснилось, что в случае моей непорядочности у тебя не осталось ни грамма золота, чтобы её компенсировать... В общем, я не мог терпеть.  

— Отлично, — сказала она недовольно и немного радостно. — Теперь наверняка известно, что ты очень порядочный, но не очень последовательный. Раз я не оставила себе ни грамма, то в твоей порядочности у меня сомнений не было изначально, верно? Значит, и спешки в её подтверждении не было никакой. 

— Ну, положим, я не только непоследовательный, но ещё и невнимательный. Я же не заметил, как и когда ты вернула мне залог.

— Наверное, был слишком увлечён действием алкоголя. Ещё мыслями о том, почему тебя бросили.

— Значит то, что я протрезвел, будет нам на руку при следующей встрече. 

— Нам предстоит какая-то встреча?

— Возможно, что не одна. На первой, например, я верну тебе деньги.

— А тебе... — она кашлянула, — удалось вернуть то, что собирался? 

— Удалось, — сказал я. — Тебе за это отдельное спасибо.

В трубке воцарилась тишина, но было слышно, как где-то в неизвестной комнате отмеряет и отрезает секунды самая тонкая стрелка часов. Различались и другие звуки: те, что возникают, когда собираешься что-то сказать, но не говоришь.

Я нашарил в кармане сложенный в два раза лист бумаги приятного песочного оттенка. Прямо перед тем, как Лена уехала, я попросил ознакомить меня с творчеством пресловутого Ростислава Кондинского. Лена охотно согласилась прочитать мне что-то из оказавшейся у неё в сумке маленькой книжечки. Но она лишь успела найти нужную страницу, как подъехало вызванное ей такси. Ни прилагая никаких усилий, Лена тут же извлекла эту страничку из книги, словно та была вылеплена из свежезамешаного теста. «Это того стоит», — последнее, что я от неё услышал.