Вечность, согретая рассветом

Игра доверия

Анариэль сидела за столом, лениво перемешивая ложкой остывающий суп. Напротив неё — Габриэль, спиной к окну, скрестив руки на груди. Он не ел. Как всегда.

— Ты вообще когда-нибудь ешь? — бросила она вскользь, пытаясь сделать голос беспечным.

Габриэль слегка усмехнулся, но не ответил.

— Ты точно не пьёшь кофе, не любишь сладкое, не ешь мясо, — продолжила она, сужая глаза. — Так чем ты живёшь? Воздухом?

Эвелин, которая как раз мыла посуду, фыркнула:

— Может, он тайно питается ночью?

Габриэль лишь хмыкнул, не отвлекаясь от книги в руках.

Анариэль почувствовала лёгкий укол раздражения. Его привычка отмалчиваться иногда просто сводила с ума.

— Эвелин права. Может, ты вампир? — поддразнила она.

Книга в его руках застыла на полстраницы. На мгновение в комнате стало слишком тихо.

Но через секунду он снова расслабился и усмехнулся:

— Если бы я был вампиром, ты бы об этом уже знала.

Ирония в его голосе была слишком лёгкой, но Анариэль всё равно почувствовала себя неловко.

— Ладно, тогда я начну записывать, сколько раз ты не ел за столом, — буркнула она, утыкаясь в тарелку.

Габриэль ничего не ответил, но перевернул страницу, будто разговор его совершенно не задел.

Позже вечером, когда Эвелин укладывала Анариэль спать, та нерешительно заговорила:

— Ты когда-нибудь замечала, что Габриэль… странный?

Эвелин, поправляя одеяло, остановилась и задумалась.

— Ну… да, — осторожно признала она. — Он никогда не говорит, куда уходит по ночам. И я не видела, чтобы он хоть раз по-настоящему ел.

Анариэль кивнула.

— Он ещё очень быстрый. И… он меня пугает. Но не потому, что злой, а потому что… он какой-то другой.

Эвелин села на край кровати и вздохнула.

— Думаешь, он что-то скрывает?

Анариэль пожала плечами.

— Не знаю. Но мне кажется, что он делает это не просто так.

Эвелин задумалась, но потом улыбнулась:

— Думаешь, у него какие-то тёмные тайны?

Анариэль хмыкнула, но напряжение не ушло.

— Мне кажется, если у него и есть тайна, она не из приятных.

Эвелин на секунду задумалась, а потом мягко проговорила:

— Знаешь, не всем легко рассказывать о себе. Может, он боится, что мы его не примем?

Анариэль посмотрела на неё, но ничего не ответила.

Мысли о Габриэле не давали ей покоя.

Ночью Анариэль долго не могла уснуть. Её мысли путались, каждый раз возвращаясь к одной и той же точке — Габриэлю.

Он никогда не ест. Исчезает по ночам. И… его взгляд.

Иногда он смотрел на неё так, словно видел насквозь. Как будто понимал её страхи, даже если она ничего не говорила.

Она перевернулась на бок, стиснув зубы.

— Да какая разница… — пробормотала она себе под нос, закрывая глаза.

Но разница была. И это пугало её больше всего.

Утром всё казалось обычным.

Габриэль сидел за кухонным столом, держа в руках чашку кофе, хотя, как Анариэль знала, он его никогда не пил. Эвелин хлопотала у плиты, а Анариэль лениво ковыряла в тарелке омлет.

Но стоило ей поднять голову, как она заметила: на шее Габриэля был свежий порез.

Не глубокий, но вполне заметный.

— Ты поранился? — спросила она, щурясь.

Габриэль мельком взглянул на неё и, не моргнув глазом, ответил:

— Ничего серьёзного.

— Как это случилось?

— Несчастный случай.

Анариэль нахмурилась.

— А конкретнее?

Он поставил чашку на стол и посмотрел на неё так, что у неё пробежал холодок по спине.

— Просто неудачный момент, — ответил он спокойно, но в голосе звучало предостережение: «Не лезь».

Анариэль плотно сжала губы, но ничего не сказала.

Зато Эвелин, убирая со стола, не удержалась:

— Тебе бы заклеить.

— Уже заживает, — отмахнулся Габриэль.

Анариэль чувствовала: он врёт.

Но если она попытается докопаться, ничего хорошего не выйдет.

«Ладно, пока понаблюдаю», — решила она, возвращаясь к завтраку.

Но внутри у неё зародилось твёрдое подозрение:
Габриэль что-то скрывает.

Анариэль не отводила взгляда от Габриэля. Он вёл себя, как обычно, но теперь каждая мелочь казалась подозрительной.

Как он бесшумно передвигается. Как его кожа остаётся холодной даже в тёплом доме. Как его глаза порой вспыхивают странным блеском.

И этот порез…

Она не могла просто оставить это.

После школы Анариэль решила проверить кое-что.

Когда Габриэль ушёл, как он говорил, «по делам», она заглянула в его комнату.

Всё было аккуратно, почти стерильно. Ни личных вещей, ни следов повседневной жизни. Только шкаф с одеждой, стол с парой бумаг и кровать, на которой он никогда не спал.

Но одна вещь всё же бросилась ей в глаза.

На комоде стоял небольшой металлический медальон.

Она взяла его в руки, рассматривая. Гравировка… странные символы, которых она не знала.

— Ты что-то ищешь?

Габриэль заметил, как Анариэль напряглась, пытаясь скрыть свою тревогу. Но он знал её слишком хорошо, чтобы не заметить её попыток угадать его тайны. Он усмехнулся, чуть мягче опуская взгляд.

— Ты что-то искала? — его голос звучал спокойно, но в нём было что-то напряжённое.

Анариэль мгновенно вскочила, стараясь выглядеть невиновной.

— Нет! Я просто… — она быстро выдохнула, пытаясь не выдать себя. — Просто подумала, что уборка не помешает.

Габриэль не сказал ни слова. Его взгляд стал всё более подозрительным, но в то же время он не желал подтверждать её тревоги. Он подался вперёд и тихо произнёс:

— Если ты собираешься найти что-то, чего не должна, то лучше остановись.

Анариэль замерла. Сердце стучало быстрее, чем она хотела признать. Но её гордость не позволяла сдаться.

— Я не искала ничего. Ты ошибаешься, — сказала она с напряжённой улыбкой, стараясь сделать вид, что всё в порядке.

Габриэль поднял бровь, явно не веря её словам. Он посмотрел на неё ещё несколько секунд, а потом мягко, но твёрдо добавил: