Вечность, согретая рассветом

Когда бессмертение дает сбой

Габриэль сидел на своем привычном месте за столом, но его взгляд был куда-то уставшим, в нем не было той безжалостной уверенности, которой он обычно обладал. В его глазах было нечто новое — мутное и неподобающим образом человеческое. Он не мог понять, что с ним происходило. Боль. В теле. Внутри. Она не отпускала его уже несколько дней.

Скользя пальцами по холодному стеклу, он снова почувствовал слабость. Внутри его мутилось, как если бы его кровь кипела и, с каждым движением, казалась всё более вязкой.

«Что это за проклятие?» — он в который раз задавался этим вопросом.

Анариэль сидела напротив, глядя на него с обеспокоенным взглядом, но она не говорила ничего. У нее было много вопросов, но она не решалась их задать. Она чувствовала что-то неладное, но не могла понять, что именно.

Эвелин с подозрением оглядывала его, но была слишком осторожна, чтобы спросить. Всё это ей не нравилось.

«Габриэль, ты ведь не хочешь мне что-то сказать, правда?» — наконец, её голос прорезал тишину.

Он поднял глаза, и его взгляд встретился с её озабоченным. «Не переживай, всё будет хорошо», — ответил он, но его слова звучали пусто. Он сам не верил в это.

Анариэль заметила, как его рука сжала чашку чуть сильнее, чем обычно. Губы Габриэля были бледными, а кожа словно не пропускала свет. В его теле чувствовалась какая-то странная натянутость, которую она никогда раньше не замечала.

Внезапно его тело содрогнулось, и он схватился за бок, как будто кто-то невидимый сжал его грудную клетку. Анариэль вскочила, а Эвелин, приподнявшись, обеспокоенно посмотрела на Габриэля.

— Ты... ты в порядке? — спросила она тихо.

Габриэль, с усилием выдохнув, проговорил:
— Просто устал.

Но ответ не был убедительным. Анариэль видела, как он с трудом пытается держать себя в руках.

Покачав головой, она шагнула ближе.
— Ты не похож на себя, Габриэль. Что с тобой?
Он не ответил, лишь мрачно посмотрел в сторону, и в его взгляде мелькнула нехарактерная слабость. Глаза, обычно полные силы, теперь были полны сомнений и... страха.

Габриэль покинул кухню, скрывая свою усталость, но каждый шаг отдавался болью, растекавшейся по телу. Слишком слаб, слишком нестабилен. Он чувствовал, как его организм словно сопротивляется самому себе, а жажда становилась мучительнее с каждой минутой.

Он закрыл дверь своей комнаты и тяжело опустился на край кровати. Глаза закрылись сами собой, но даже во тьме он ощущал, как мир вокруг него становится зыбким.

"Что это?" — пронеслось в голове. Вампиры не болеют. По крайней мере, не должны. Но его тело дрожало от слабости, словно кто-то выжигал его силы изнутри.

Последнее, что он помнил, это вкус крови…

Габриэль сжал зубы. Кровь. Он выпил её недавно. Она была неприятной, с привкусом чего-то... больного. Он почувствовал это сразу, но не придал значения.

"Идиот."

Ему нужно было остановиться, но жажда оказалась сильнее. И вот теперь его тело его же и наказывает.

Шум снаружи отвлек его от мыслей.

— Габриэль? — голос Анариэль был настойчивым.

Он не хотел отвечать, но понимал, что если он проигнорирует её, она станет еще более настойчивой.

— Да?

— Ты точно в порядке?

Он устало провел рукой по лицу.

— Просто устал. Мне нужно немного отдохнуть.

Секунда тишины, а затем:

— Если что-то не так, ты скажешь?

Он закрыл глаза.

— Конечно.

Она не двинулась с места. Её присутствие чувствовалось за дверью, словно она пыталась прочитать его мысли сквозь дерево.

Но, в конце концов, её шаги удалились.

Габриэль медленно выдохнул.

"Я не могу оставаться таким. Мне нужно восстановиться."

Но как?

Он не знал ответа.

Впервые за долгое время он чувствовал себя действительно "смертным".

Габриэль попытался встать, но мир перед глазами поплыл. Он схватился за край кровати, удерживая равновесие.

"Так нельзя. Я не должен быть слабым. Я не имею права на слабость."

Его дыхание сбилось, сердце, которое должно было быть мертвым, вдруг болезненно сжалось. Он сжал пальцы в кулак, заставляя себя сосредоточиться.

"Мне нужно свежего воздуха."

Распахнув окно, он глубоко вдохнул. Прохладный ночной ветер ударил в лицо, принося с собой запахи города — мокрый асфальт, чужие духи, слабый аромат табака откуда-то издалека.

Но даже свежий воздух не приносил облегчения.

Вдруг он услышал, как кто-то постучал в дверь.

— Габриэль, можно войти?

Это была Эвелин.

Он не ответил сразу. Внутри него боролись два чувства — желание, чтобы она ушла, и одновременно страх, что если он останется один, то потеряет контроль.

Наконец он кивнул, зная, что она не увидит, и с трудом произнес:

— Входи.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Эвелин. В её взгляде читалась обеспокоенность.

— Ты выглядишь ужасно, — тихо сказала она, подходя ближе.

— Спасибо, мне стало легче, — саркастично отозвался он, опираясь спиной о стену.

Эвелин усмехнулась, но быстро снова стала серьезной.

— Это не просто усталость, верно?

Габриэль молчал.

Она присела рядом, внимательно изучая его лицо.

— Тебе нужно кровь?

Эти слова заставили его резко повернуть голову.

— Что?

— Я ведь не слепая, Габриэль, — тихо сказала она. — Ты бледный, глаза красные, дыхание сбилось. Ты не болен, ты истощен.

Он сжал зубы, отворачиваясь.

— Я справлюсь.

— Глупец, — выдохнула она. — Ты же знаешь, что нет.

Она закатила рукав, протягивая ему руку.

Габриэль замер.

— Нет.

— Габриэль…

— Нет.

В его голосе прозвучало больше ярости, чем он хотел.

Эвелин медлила, затем опустила руку.

— Хорошо.

Она встала, направляясь к выходу, но перед тем как закрыть дверь, добавила:

— Но если ты не возьмешь мою помощь, найди кого-то другого. Потому что если ты не восстановишься, это может кончиться плохо.