Вечные Странники: Код свободы

Глава 1. Вернисаж

Достижение разблокировано: Начало пути

Ноябрь в Петербурге — время года, которое невозможно согреть тёплым шарфом или горячим чаем. Серое небо давило на город, и уличный свет включали уже в четыре часа дня. Впрочем, сейчас было ещё светло — часы показывали половину первого.

Вера Брасская стояла в четвёртом зале музея «Перспектива». Холод пробирался сквозь тонкую ткань свитера, напоминая о том, что зима уже близко. Воздух пах пылью и старым деревом, а музейные стены будто бы знали, что завтра всё изменится.

Пустые помещения дышали тишиной — той особенной тишиной, которая бывает только в помещениях, где искусство ещё не заняло своё место. Похоже на театральную премьеру: пустая сцена, шепчущие кулисы, ещё не работающие софиты. Проекторы свисали с потолка, как металлические летучие мыши, ожидающие команды, а кабели змеились по полу.

Недавно Вера отметила 31-й день рождения. Этот возраст означал одно из двух: либо ты уже всё устроила, либо уже не устроишь никогда. Эта мысль сидела в ней, как заноза — невидимая, но напоминающая о себе при каждом взгляде в зеркало. А вопросы мамы про замужество как приговор, вынесенный без права на апелляцию.

— Вера Александровна, этот кабель лучше закрепить, а то гости запнутся.

Голос юной ассистентки прозвучал легко, почти беззаботно, и Вера поймала себя на мысли, что завидует этой лёгкости — способности 23-летней девушки не думать о том, что будет завтра. Аня стояла рядом, поправляя экспонат — интерактивную инсталляцию, реагирующую на движение, — и её тонкие пальцы двигались уверенно, словно она не боялась испортить хрупкую электронику. Вера кивнула и взяла изоленту. Её пальцы коснулись пластика кабеля — казалось, она держит в руках не провод, а часть чего-то большего.

— Закрепила. — Вера отступила на шаг, оценивая результат. — Теперь не запнутся.

— Отлично! — Аня улыбнулась. — Знаете, мой Артём говорит, что я слишком много волнуюсь из-за работы. Я ему говорю: «А если что-то пойдёт не так?». А он всегда отвечает, что всё будет хорошо.

Вера улыбнулась в ответ — вежливо, профессионально, как улыбается куратор ассистентке, но внутри что-то сжалось, как сжимается пружина, которую слишком долго держат в напряжении.

— Ваш Артём прав, всё будет хорошо. — Вера сказала это тихо, почти про себя, но Аня услышала, кивнула и вернулась к экспонатам, насвистывая какую-то зумерскую мелодию.

Вера отошла к проектору и взялась за крепления, чтобы проверить угол наклона. Она почувствовала, как металл холодит ладони — ощущение было одновременно и неприятным, и знакомым. Это было напоминание о том, что техника не прощает ошибок. Один неверный поворот — и изображение поплывёт, исказится. Она прищурилась, пытаясь разглядеть маркировку, и услышала шаги за спиной — уверенные. Шаги человека, который знает, куда идёт и зачем.

— Не трогайте. Там калибровка сбивается.

Она обернулась, и движение получилось слишком быстрым.

Евгений стоял в дверях. Молодой технолог закатал рукава своей чёрной рубашки, а синие джинсы носил с белыми кроссовками. В руке Евгений держал планшет со своими кодами и схемами, а тёмные, слегка вьющиеся волосы были уложены в лёгком беспорядке. Над левой бровью — маленький шрам. Вера заметила этот шрам во время их первого знакомства.

— Я не трогаю. Проверяю. — Голос прозвучал тише, чем она планировала, и Вера поймала себя на мысли, что говорит с ним иначе, чем с другими.

— Это одно и то же. Вы не знаете, как здесь настроен фокус. — Он подошёл ближе, не глядя на неё. Евгений смотрел только на проектор — как шахматист, анализирующий, вычисляющий и просчитывающий варианты на десять ходов вперёд.

— Я куратор выставки. Я должна знать, как работает моё оборудование. — В ответе прозвучала защита, и Вере стало стыдно за эту слабость, за потребность доказать, что она — профессионал, знающий своё дело.

— Должны. Но я знаю лучше.

Вера моргнула. Евгений наконец поднял глаза — карие, почти чёрные, без намёка на извинение, но и без вызова. В зале повисла тишина — та, что бывает перед чем-то важным.

— Мне нужно, чтобы к вечеру всё работало. — Она сделала шаг назад, создавая дистанцию, безопасную и профессиональную. — Завтра вернисаж. Гости. Пресса. Если что-то пойдёт не так — у нас всех будут проблемы.

Евгений кивнул — впервые за этот разговор, и Вера восприняла это движение как победу.

— К вечеру будет готово.

— Все три проектора?

— Да.

— И звук?

— И звук.

Он отвернулся к проектору, и Вера поняла, что разговор окончен. Она развернулась, чтобы уйти, и тут же услышала:

— Вера Александровна…

Она остановилась. Спина почувствовала его взгляд — тёплый, тяжёлый. Обернулась.

— Да?

— В следующий раз лучше сразу спросите меня.

— В следующий раз лучше появляйтесь раньше. Прежде чем я начну беспокоиться, — с деланной улыбкой ответила Вера.

Она вышла из зала, дверь закрылась за спиной с мягким щелчком. В коридоре было тише. Холоднее.

Кабинет Веры находился на втором этаже — маленькое помещение с окном во двор, где всегда было темно. Здание напротив закрывало свет. На столе — стопки каталогов, ноутбук и бумажный стаканчик с остывшим утренним кофе.

Она села, открыла ящик стола. Внутри лежал блокнот в кожаном переплёте — бабушкин, потёртый по краям. Вера открыла его на новой странице. Она давно обещала себе вести дневник ежедневно, но было как-то не до того. Казалось, что белая бумага смотрит на Веру с укором: как немой свидетель всех слов, которые так и не были написаны; всех мыслей, которые так и не оформились в предложения; всех чувств, которые так и не нашли выхода.

«Не сегодня», — подумала Вера и закрыла блокнот.

Телефон завибрировал — коротко, резко. Звонила Ксюша.

— Ты где пропадаешь? — Голос подруги звучал так, будто они виделись вчера. — Я уже три сообщения написала.

— На работе. Выставка.