Вечный покой

Глава 1. Рабство и банда Кровавой Чести

– О, ты проснулся? Ну как поспал, ничего не болит?– это были первые слова, что я услышал, когда открыл глаза. Вижу только темную комнату и человека перед собой, который стоит надо мной и улыбается. Попытался встать или хотя бы перевести себя в сидячее положение, несмотря на то, что все тело болит, но вдруг неожиданно прилетел удар в челюсть. Хотел было уклониться, но его действие были резкими, а мое тело все еще отказывала прийти в норму. Мой затылок ударился об пол и голова начала дико гудеть, дыхание сбилось и тошнит, а в глазах затемнела и все вокруг закружилось.  Я удивлен, что вообще не вырубился от такого импульса.   

– Лежать, пацан. Тебе никто не разрешал вставать,– услышал его слова смутно, так как голова все еще не переставала гудеть. Боль в голове постепенно проходил. Он все еще смотрел на меня. Мужчина лет тридцати с красными, потрепанными волосами, одетый в черные брюки и в порванную рубашку бело-синего цвета. На его правой щеке до подбородка, красовалась свежая рана, скорее всего, в будущем станет шрамом. Выражение его лица была раздражительной. Похоже, он не любит, когда тот, кого он избивает – не кричит и не просит о пощаде. Глядя на его потрепанный вид, я испустил тихий смешок. Большего меня не хватало, даже на улыбку.

– Сам напросился, щеночек!– пнул меня правой ногой в печень, а затем еще раз и еще. Причина моего смешка была в том, что это я довел его до такого состояние. Если, коротко, то когда я выходил из рощи, то меня настигли трое местных бандитов и хотели меня обокрасть. Но, у меня была и оружие и опыт, и поэтому я им этого не позволил и даже хотел обокрасть их самих, хотя мысль была изначально провальной, так как пришел еще и четвертый, и как оказалось, он был духовным воином, носящий духовную саблю. И, конечно, я ничего не мог противопоставить ему.

Далее – отобрали оружие, поставили рабскую печать, затем начали бить меня до полусмерти. Магическая печать, крепко меня держал, хотя и была низшего класса. Когда у кого-то рабская печать, то это означает о его отобранной свободе. Он становится слишком слабым и немощным. И когда он пойдет против воли хозяина, то его ударит сила печати и если долго, то раб может просто умереть.

Я посмотрел на тыльную сторону своей ладони и там был нарисован прямоугольник, внутри которого был символ «Х». А вокруг него были много непонятных для обычных людей каракули.

– Хе-хе. Что теперь будешь делать? Ты здорово нас потрепал, но теперь я отплачу за это унижение в десятикратном размере. Но не бойся. Ты не умрешь. По крайней мере, когда этого не захочет – наш капо Бермон. Ведь это он – твой хозяин,– выделил он последнее слово. Похоже, он намеревается провоцировать меня и дальше, чтобы получить максимальное удовольствие от избиения.

И сейчас, когда я почти пришел в нормальное состояние, я понял что это не комната, а повозка, так как слышался очевидные стуки копыт лошадей и деревянного колеса.  Вдруг снаружи повозки, послышался голос.

– Мирлен, иди сюда. Мне одному скучно тут сидеть,– этот голос я тоже помню. Это один из тех, кого я избил.

– Тц, сейчас подойду. Пацан, это твоя новая жизнь. Наслаждайся,– ухмыльнувшись, Мирлен, открыв занавеску, подошел к своему другу, который ударив кнутом по лошадям, ускорил скорость повозки. Когда занавеска открылась, солнечные лучи попали в мои глаза, не привыкшая к свету. А затем сразу закрылась, возвращая темноту. Свет в повозку вообще не попадал, но просачивалась сквозь ткань, и поэтому внутри него стоял полумрак.

Пока уходил, он пнул еще нескольких других рабов, лежачих недалеко от меня. Я был не один в этой повозке, примерно восемь, включая меня. Повозка была достаточно большой, чтобы вместить всех рабов.

На самом деле моя оплошность, доставила мне немало проблем. Будучи таким слабым, я зря, шел открыто и без всяких осторожностей. Внезапно нахлынувшая сила, затуманила мой разум. Но я потерял его еще быстрее. И как результат – избиение, рабство. Я слишком рано расслабился.

Пока я размышлял о своем, в углу повозки послышался тихий всхлип. На это не обязательно обращать внимание. А затем и голос подростка.

– Не плачь, Эйла, не плачь. Мне становится больно, когда ты плачешь. Не унывай, мы выберемся отсюда,– его голоc был неуверенным, и похоже он тоже плачет.

– Брат, ты говоришь правду?– спросила, немного успокоившись, но все равно всхлипывая, девочка лет девяти-десяти.

– Да, сестренка, мы выберемся…– говорил одно, а в душе другое.

Я прямо таки чувствую отчаяние в их голосе. Он неуверен в этом и уже думает, что будет гнить в рабстве. Их надежда почти угасла.

Оглядевшись по сторонам, я увидел молодых юношей с пустыми глазами, которые сидят, опираясь к корпусу повозки. А другие, скорее всего, тяжело побитые, как я, лежат на полу.

У меня из одежды, только грязные и изношенные штаны. Так что мои открытые раны от кнута, синяки от побоев, очень хорошо видны. Если присмотреться, то я вообще не нахожу в своем теле здоровых участков кожи. Даже мои кости и суставы болят. А челюсть уже почти сломана. В данный момент меня вообще человеком звать трудно – ходячий мертвец.

Прошло уже полчаса. Если не взять в расчет то, что некоторые иногда начинает плакать, то в целом в повозке была тишина. Сейчас я слышу снаружи – людскую суету, которые кричать, орут, доказывая свое и продавая и рекламируя свои товары. Но вдруг этот шум, начал отдалятся и вовсе исчез.

Повозка остановилось, и кто-то открыл занавеску. Но теперь свет не падал на мое лицо, его вообще не было. Внутрь зашел Мирлен и пинком вышвырнул меня и других из повозки. Ему было плевать дети или женщины, он бил всех подряд.

Я посмотрел вокруг. Это был узкий и темный переулок. Тени домов, покрывала всю улицу, отбирая свет. Из тусклого уголка к нам приближался несколько мужчин, и грубо подбирая, уносили нас в старые и полуразрушенные дома. Никак не могу сопротивляться, даже если они обычные бандиты, а не маги или духовные воины. Я знаю несколько способов сломать рабскую печать. Так что, постараюсь быстрее сбежать. Но все же, мне не впервой таким заниматься. Как-нибудь справлюсь.