Вечный покой Эдема

Глава 7

Солнечный Эдем, Варрус

Елена

Я смотрю на свои руки. На них чувствуется песок, но его не видно. Ладони кажутся почти чистыми, однако я знаю, что они навсегда замараны в чужой крови. И, возможно, не единожды. Эти руки нежны с виду, но они умеют убивать. Превосходно умеют. Мне довелось проверить это полчаса назад. Солдат, которого я заставила захлебнуться собственной кровью, был силен и опытен, но недостаточно, чтобы одолеть меня.

Кто я такая?

Вопрос, который возникает в голове с навязчивой регулярностью с тех пор, как я впервые очнулась здесь. В мире, кажущемся мне совершенно чужим и незнакомым. Но ответа по-прежнему нет, а загадок становится больше, и веет от них все сильнее чем-то холодным и острым, как клинок того самого ножа, чью рукоять я будто бы все еще чувствую в своей ладони.

Теперь я убийца. Не знаю, какие здесь законы, но вряд ли меня простят за содеянное. Я и сама не могу принять себя в этой ипостаси. Хотя это странно… То состояние, в котором я дралась с солдатом, было приятным и лишь сейчас кажется жутким. В нем не было страха, сомнений, жалости. Лишь ледяное хладнокровие и уверенность в правильности своих решений. Если я была убийцей и раньше, то почему чувство вины сейчас так яростно грызет душу?

И все же его усердия недостаточно, чтобы заставить меня сдаться. Я не просила привозить меня сюда и не заставляла негодяя Феликса ломать мне нос. А потому, если моя судьба – до конца своих дней быть беглецом, я буду бежать и драться, пока дышу.

Кулаки сжимаются, и едва заметные в темноте узоры ладоней прячутся под пальцами. Я бросаю взгляд вдаль – туда, где головной вагон состава освещает себе путь мощными огнями фонарей. С тех пор, как поезд тронулся, прошло, наверное, полчаса. Все это время впереди, в ночном мраке я видела медленно приближающиеся огни города, а теперь он совсем близко, вырастает надо мной высокими многоэтажными зданиями, царапающими темно-синий, почти черный небесный купол.

Варрус. По крайне мере, это должен быть он, если верить табличке на станции Порта. Город, о котором все говорили вроде бы спокойно, но с примесью чего-то похожего на презрительное смирение. Я мало что успела узнать об этой столице, как и в целом о Солнечном Эдеме. Но теперь спрашивать не у кого. Придется разбираться самой.

Поезд въезжает в город. Я вижу сначала вереницы промышленных зданий – приземистых, но массивных, спрятанных за бетонными оградами. Затем им на смену приходят улицы с дорогами, по которым ездят похожие друг на друга автомобили, сильно отличающиеся от тех, которые я видела в Порту. Здесь в машинах ощущается что-то похожее на дизайн и даже некоторая толика роскоши. Они длинные, угловатые, но все же изящные. Кабины маленькие, передние части вытянуты и украшены косыми линиями фар. Здания, выстроившиеся вокруг дорог, очень старые и невысокие – максимум в четыре этажа, построены из бурого камня и имеют простую и практичную архитектуру большого города. Я не помню других городов, но мой мозг отмечает все вокруг как нечто обыденное.

А вот люди здесь сразу бросаются в глаза. В ярком свете уличных фонарей их несложно разглядеть. Прохожих на улицах не так много, и большинство из них одеты со вкусом, в отличие от бедных и практичных портовцев. Я замечаю футболки и майки с рисунками, легкие куртки с молниями, штаны широкие и облегающие. Вижу девушек в вызывающе коротких юбках и шортах, с яркими волосами розовых, фиолетовых и кислотно-зеленых цветов. Но мое внимание привлекают не они, а редко попадающиеся на глаза мужчины, у которых некоторые части тела заменены стальными механизмами. Механические руки, ноги, сверкающие металлом пластины в лысых головах и массивных грудных клетках. В памяти тут же всплывают рассказы Аггай о том, что Варрус славится монополией на кибертехнологии. Похоже, здесь они глубоко вросли в жизнь даже обычных горожан.

Состав сбавляет ход и вскоре останавливается. Я осматриваюсь, вижу несколько полос железнодорожных путей и пустующую станцию. Осторожно, стараясь не издавать ни звука, вылезаю из вагона, спрыгиваю на соседние пути. Источники уличного освещения слишком далеко отсюда, поэтому я без труда сливаюсь с темнотой и убираюсь подальше. Приходится перелезть через двухметровое ограждение из металлической сетки, чтобы попасть на городские улицы. Я делаю это без труда и вскоре уже шагаю по тротуару мимо выстроившихся вдоль него зданий.

Что дальше? Этот вопрос все-таки предательски настиг меня. Я знала, что так будет. Знала, что не придумала никакого плана и двигаюсь, по сути, в никуда. Ведь нужно где-то спать, что-то есть, как-то выживать в этом все еще загадочном мире. А я даже не знаю, что могу себе позволить на деньги, которые лежат в кармане куртки Феликса.

При мысли о том, что несу на плечах одежду убитой собственными руками жертвы, меня передергивает. А потом вдруг отмечаю нечто странное. Боль в моей порезанной руке и разбитом лице исчезла, и, кажется, уже давно. Я останавливаюсь, поднимаю к глазам еще недавно вспоротую в районе мизинца кисть и замираю озадаченно. Густые пятна засохшей крови на ребре ладони никуда не делись. Однако я больше не вижу раны. Вместо нее с трудом угадывается узкая полоса, похожая на давно затянувшийся шрам.

Я невольно тянусь пальцами к лицу, ощупываю переносицу и не ощущаю ни боли, ни опухоли. Осматриваюсь. Неподалеку замечаю в здании витрину с разодетыми манекенами за стеклом, в котором отражается улица. Подхожу к нему и смотрю на себя.

Следов от удара Феликса действительно не осталось. Впрочем, это не мешает мне выглядеть паршиво. Мои волосы растрепаны, лицо и одежда в песке, куртка солдата нелепо висит мешком на тощем теле, а рубаха вся в бурых потеках крови. Чтобы спрятать их, я застегиваю молнию до самого подбородка.