Вечный покой Эдема

Глава 11

Солнечный Эдем, Варрус

Елена

Теплый воздух наполнен горьким привкусом обреченности. Не отчаянием, а чем-то похожим на неотступность, неминуемость давно принятого обязательства, исполнять которое пришло время. Я вижу свою руку – маленький кулачок, торчащий из свободного белого рукава, крепко стиснувший шершавый палец женщины, словно последнюю надежду на то, что все еще может быть иначе. Женщина стоит ко мне боком, недосягаемо высокая, и я не могу разглядеть ее лица. Только белоснежные прямые волосы, сияющие отблесками солнца, и тонкую изящную фигуру, по которой струится красивое белое и слегка прозрачное платье до самых пят.

Меня окутывает волна тепла, будто эта женщина излучает незримую любовь, которая выходит из ее тела сквозь палец прямо в меня, защищая и успокаивая. Будто она – целая вселенная, оберегающая мою жизнь. Но даже рядом с ней я чувствую подкрадывающуюся, уже запустившую свои холодные клешни в окружающее пространство безнадегу.

Они скоро нас разъединят…

Вокруг лес: высокие деревья с могучими прямыми стволами, верхушки которых теряются в небесах; земля, заросшая желтеющей травой и усыпанная сухими листьями красных и оранжевых оттенков. Ковер из них стелется повсюду, точно огненное озеро, каплями которого играет ветер, издавая шелест, похожий на убаюкивающее нашептывание. Впереди стоит человек, облаченный в черное. Его лица я тоже не вижу, поскольку оно скрыто капюшоном и маской, натянутой до самых глаз. Ноги в черных высоких и на первый взгляд тяжелых сапогах делают несколько удивительно легких, почти бесшумных шагов, сближая человека со мной и женщиной, которая самоотверженно привела меня сюда.

Яркие оранжевые радужки смотрят мне в лицо из-под маски беззлобно. Почти равнодушно. Но от этого взгляда на шее словно появляется груз, тянущий к земле. Человек протягивает руку. Я смотрю вверх на женщину в поисках спасения. Она поворачивает голову ко мне так, что из-за окутанного прозрачной тканью плеча видны лишь глаза – синие и глубокие, как сумеречное небо. Она кивает, и это мимолетное движение похоже на точку в зачитываемом приговоре.

Теплый и родной палец выскальзывает из моей крохотной ладошки. Другой свой кулачок я покорно вкладываю в руку человека в черном, и это кажется прикосновением к грубому и безжизненному камню. Я больше не чувствую заботы и тепла. Лишь нечто до конца неясное, что раскрыло передо мной жадные объятия, которых невозможно избежать…

– Елена, ты в порядке? – доносится, будто через стену, знакомый голос.

Перед глазами появляется что-то уже совсем привычное: темный каменный пол, круглые столики, окруженные стульями, уютный приглушенный свет. Рядом со мной стоит ведро, наполненное мыльной водой, возле него валяется швабра. «Пятое измерение» обнимает меня спокойствием и тишиной, точно заботливый родственник. На плече я ощущаю чью-то теплую ладонь и понимаю, что стою на коленях. Оборачиваюсь.

Нависшее надо мной морщинистое лицо Еремея переполнено тревогой. Кажется, я снова провалилась в какое-то видение, как тогда, в доме Аггай. Мысли становятся яснее. Я вспоминаю, что занималась мытьем полов, а потом ощутила резкую головную боль и…

Дальше все превратилось в необычайно ярки й сон, похожий на очень старое воспоминание – одно из тех, которые оставляют глубокий след в душе, въедаются в нее пережитыми эмоциями и ощущениями. Но оно, как и прежнее видение, словно вырвано из контекста. Я не помню, когда и где это происходило, не помню людей, которых видела. Да и происходило ли оно вообще? Вероятно, это и правда всего лишь сон. Бессмыслица, порожденная расставшимся с прошлым мозгом.

– Тебе не хорошо? – спрашивает Еремей.

Я поднимаюсь на ноги, все еще чувствуя легкую слабость и растерянность.

– Порядок… У меня так уже было, – сажусь на ближайший стул.

– Что было? – Старик обеспокоенно хмурится и явно не собирается уходить без ответа.

– Точно не знаю… Возможно, возвращается память. Вижу какие-то обрывки, но пока не понимаю, о чем они. От этого начинает болеть голова.

– Тебе нужно показаться врачу, – строго заявляет Еремей.

Он говорит об этом всякий раз, когда речь заходит о моей амнезии, но я продолжаю отмахиваться, с каждым разговором понимая, что рано или поздно придется как-то объяснить свое стойкое нежелание обращаться за медицинской помощью. Две с небольшим недели в Варрусе оказались достаточным сроком, чтобы понять очевидное: я на дне. В иных обстоятельствах это звучало бы удручающе, но не в которых мне довелось оказаться. Столичная окраина – та еще клоака, которая лишь на первый взгляд выглядит благополучнее Порта. Большие здания, дороги, автомобили, яркие вывески и не менее яркие люди – все это лишь ширма, за которой скрывается место, полное безнадежности и одиночества. В стенах многоэтажных построек живут те же нищие, прозябающие на задворках жизни, только здесь они красят волосы в нелепые цвета и делают татуировки. В подворотнях ошиваются отморозки и преступники разных мастей, а в подвалах процветают бордели и игорные заведения, где бедные добровольно делают себя еще беднее.

Но для меня, скрывающейся от правосудия убийцы, дно – самое лучшее место, потому что здесь слишком много людей и всем на всех плевать. Ведь то, что тело Феликса по каким-то совершенно загадочным причинам не нашли, не означает, что его не найдут. Или не выяснят, где он был в ночь своей смерти, а потом не выведают у Аггай и Ганса об их незапланированной гостье, которая ушла вслед за убитым. Поэтому мне следует прижаться к дну как можно теснее, будто к самому желанному любовнику. И в этот план не входит визит к докторам, которые могут сообщить о девушке без документов в соответствующие инстанции.