Вечный покой Эдема

Глава 13

Солнечный Эдем, Варрус

Елена

Пробуждение в незнакомых местах становится для меня уже какой-то до безумия навязчивой традицией. Я чувствую на своем лице солнце. Веки, даже плотно сомкнутые, хочется сощурить сильнее от слепящих лучей. Это ощущение греет не только кожу, но и что-то внутри меня, нуждающееся хотя бы в нескольких каплях любви и заботы. Тело со всех сторон окутано чем-то мягким и уютным, будто я оказалась в сказочном облаке и плыву в нем по небосводу, прочь от крови, стрельбы и смерти…

Последняя мысль отрезвляет мгновенно. Долю секунды назад я успела подумать, что умерла и оказалась в раю. Или где там можно оказаться, если ты не проказничал под носом у большого папочки? Но потом вредный, скептично настроенный внутренний голосок напоминает, что я то вряд ли сойду за примерного отпрыска. В копилку отправленных мной на тот свет прибавилось вроде бы еще пятеро. И это по подсчетам лишь того времени, которое я помню.

«Еремей!», – вопит до конца пришедшее в себя сознание, и, широко распахнув глаза, с шумным вдохом я резко поднимаюсь в сидячее положение.

Комната, которая предстает перед моим взором, удивляет не хуже, чем то пустое помещение под землей, в котором я очнулась первый раз. Все слишком красиво, роскошно, даже как-то помпезно, что ли. Я сижу в огромной кровати, на которой вполне можно уместить человек пять, утопаю в мягких подушках и графитовых простынях из ткани, прикосновение к которой после сна на жесткой койке у Еремея ощущается не иначе как блаженство. Изголовье и изножье украшены витиеватыми декоративными элементами, кажется, из дерева бардового оттенка. Из такого же материала сделан комод с резным оформлением. Стены и потолок комнаты светлые, отделанные массивными каменными плитами, идеально гладкими и сверкающими в солнечных лучах, которые золотистыми струями проникают в большое окно справа от меня и распахнутую дверь, ведущую на балкон. Все сияет и сверкает так, что мне трудно понять, ослепило ли меня солнце или его отражение.

Тело напоминает о себе тупым ощущением в животе, похожем на мышечный спазм. Я скидываю с себя простынь и обнаруживаю, что осталась в одном нижнем белье, простом и черном, которое приобрела для себя в магазинчике неподалеку от «Пятого измерения». К моему животу прилеплено что-то вроде медицинской накладки – как раз к тому месту, где побывала пуля. Такие же штуки наклеены в области грудной клетки спереди и сзади. И на бедре.

Я пробую пошевелиться. Тело хорошо слушается. В местах ранений боли почти нет, разве что ощущение излишней чувствительности. Из любопытства я отклеиваю край накладки от живота и заглядываю под нее. Рана исчезла, оставив после себя лишь бледный шрам с округлыми краями. Остальные не проверяю, потому что знаю откуда-то, что картина там примерно такая же, но срывать медицинские изделия не решаюсь. Надо сначала понять, в каком месте я оказалась и следует ли дальше притворяться раненой.

Хотя это странно… Мне ведь точно известно, что мое тело восстановилось само, что оно вполне могло бы справиться и без медицинской помощи, и что это нормально. Однако я также откуда-то знаю, что у других людей раны заживают сложнее и во много раз медленнее (большинство из них вообще погибли бы, получив пулю в грудь). А потому какой-то глубокий внутренний инстинкт, какая-то интуитивная память подсказывают, что я должна тщательно скрывать это свое отличие. Уже давно я чувствую его – бессознательного проводника, который будто помнит вместо меня некоторые важные вещи из утерянного прошлого и в определенные моменты подсказывает мне что-то ощущениями, похожими на отголоски воспоминаний.

Осторожно, стараясь не шуметь, я опускаю босые ноги на гладкую поверхность пола. В комнате, кроме балконной, есть еще одна дверь – коричневая, с фактурой покрытой лаком древесины и металлической ручкой. Я делаю несколько шагов к ней, но в какой-то момент чувствую на коже горячие солнечные лучи, проникающие через окно, и решаю сначала выйти на балкон.

Разум не сразу верит в то, что показывают ему глаза. В голове зарождается мысль: а не валяюсь ли я до сих пор в «Пятом измерении», истекающая кровью? И не бред ли все это? Однако, больно ущипнув себя за бедро, понимаю, что бред не бывает настолько реальным. Настолько поражающим.

«Черт тебя дери, Елена… Какого рожна ты делаешь в небоскребе Варруса?»

Я нахожусь на высоте, наверное, метров ста. Балкон маленький и пустой, хотя перила на нем под стать роскошной комнате, безупречно сверкают хромом. Солнце, висящее в небе спереди, заставляет меня поднять ладонь козырьком над глазами, но я все равно хорошо вижу Варрус, его лабиринты кварталов, полосы дорог и уходящую вдаль за его пределами бурую пустыню. Другие небоскребы стоят рядом, отбрасывая необъятные тени на город, словно молчаливые боги над миром, находящимся под их безоговорочной властью.

Дух захватывает, и я настолько растворяюсь в ошеломлении, заставляющем сердце переворачиваться через каждый удар, что буквально подпрыгиваю от неожиданности, когда слышу за спиной знакомый голос:

– Елена, ты в порядке?

Оборачиваюсь. Передо мной в дверном проеме, одетый в белую майку и штаны темно-зеленого цвета, стоит Бьерн. Его ноги босы, как и мои, в глазах читается настороженность, беспокойство и что-то вроде неловкости. Взгляд парня слишком уж прямой, будто он пытается не позволить ему опуститься вниз – туда, где мое тело прикрыто лишь трусами и узкой полосой топа без лямок.