Вечный покой Эдема

Глава 15

Солнечный Эдем, Варрус

Елена

– Что такого особенного в этой книге? – раздается рядом голос Бьерна, и я вырываюсь из пут задумчивого оцепенения, в котором сижу, наверное, последние пятнадцать минут.

В моих руках покоится тот самый потрепанный том – «Сказания старого мира», на обложке которого, точно насмехаясь надо мной неразгаданной тайной, нарисовано расколотое пополам Солнце. За окном рассвело уже давно, но мы до сих пор в постели. На мне топ и шорты его сестры, хотя засыпала я обнаженной. Желание одеться возникло утром, а вместе с ним вдруг вернулась проклятая холодная собранность, довольно прямо намекая: «Пора бы тебе, Елена, заканчивать со всем этим… Пора взять себя в руки и вспомнить, что есть вещи поважнее…»

Два минувших дня были потрясающими, хотя я даже не покидала апартаментов. Все это время мы с Бьерном редко бывали одеты, а отрываясь друг от друга, чтобы перевести дух, говорили обо всякой ерунде, которая почему-то казалась интересной, смешной и даже важной. Не было никаких вопросов о моем исчезнувшем из памяти прошлом, о перестрелке в «Пятом измерении» или вообще о чем-либо, способном испортить настроение. Бьерн периодически отлучался по делам, но возвращался быстро, а в его отсутствие я просто выходила на балкон и смотрела вдаль, наслаждаясь тем немногим, что осталось от мира.

Но сегодня это волшебное беззаботное блаженство ушло. Покинуло меня, не попрощавшись, оставив после себя только горечь и пропитанное страхом ощущение, будто мне больше никогда не удастся его испытать. Будто на самом деле я не создана для такого. Не создана просто жить. Ведь есть какая-то гребаная цель, которую во что бы то ни стало нужно вспомнить. И это заставило меня выскользнуть обнаженным телом из простыни, угрюмо пробрести к комоду и напялить на себя ткань, с которой еще недавно я так охотно расставалась. А затем взять в руки эту проклятую книгу, что вместо ответов лишь ставит новые вопросы.

– Ты часто смотришь на нее. Я заметил, – добавляет Бьерн, затем придвигается ближе и обнимает меня за плечи.

От его тела исходит тепло и приятный аромат, к которому я уже начала привыкать. Миндальные глаза с любопытством глядят на обложку книги, и прежде чем ответить, я проверяю, способна ли еще наслаждаться нашей близостью или гадкий внутренний голосок погасил меня окончательно.

– Эта картинка… Мне кажется, я где-то уже видела ее, – говорю монотонно и мрачно.

– Хм… – Парень аккуратно забирает у меня том, озадаченно вертит его в руках, затем пролистывает несколько страниц. – Какая-то совсем древняя бредятина. Отец любит скупать старые книги. Наверное, эту он забыл здесь. Некоторые экземпляры в его коллекции были напечатаны еще до Дня Опустошения. – Он всматривается в обложку внимательнее. – И правда, выглядит знакомо…

Я напрягаюсь всем телом в надежде, что Бьерн сейчас что-то расскажет, даст хотя бы ниточку, за которую можно потянуть. Но он вдруг выдает такое, от чего мое замешательство лишь многократно усиливается.

– Вспомнил. Этот же символ нанесен на стену Великого Оазиса. Скорее всего, ты видела его раньше, а сейчас просто что-то начинает выплывать из памяти.

За минувшие дни Бьерн вроде бы поверил в мою амнезию или, по крайней мере, из вежливости перестал ставить этот факт под сомнение. Существенно для меня ничего не изменилось, но все же какое-то греющее душу чувство спокойствия вернулось. Будто я теперь не одна.

– Город Неприкосновенных? Тот самый, который никто никогда не видел и про который никто ничего не знает?

Наверное, мой голос звучит слишком угрюмо и раздосадованно, потому что Бьерн заботливо прижимает меня к себе и говорит успокаивающе:

– Слушай, это же хорошо, что ты начинаешь что-то вспоминать. Возможно, мало-помалу память вернется сама. А если нет, мы найдем способ ее восстановить.

– Дело не в этом. – Я кручу головой. – Картинка кажется не просто знакомой. Она будто значит что-то важное. Не знаю, как объяснить.

Парень еще раз бросает взгляд на книгу, затем откладывает ее в сторону.

– Думаешь, ты могла быть как-то связана с Оазисом? Это маловероятно. Неприкосновенные почти никогда не покидают свои стены. И не вступают в контакты ни с кем, кроме Поверенных во время Турнира.

– Я не знаю, – со злостью пожимаю плечами. – Ничего не знаю. И это бесит…

Объятия парня становятся крепче. Он приподнимает пальцами мой поникший подбородок, и наши губы сливаются в поцелуе. Недолгом на этот раз и почти лишенном страсти.

– Попробуй пока не думать об этом, – говорит Бьерн, улыбаясь. – Если хочешь, я могу тебя отвлечь своими проблемами.

– У тебя есть проблемы? – с удивленной усмешкой интересуюсь я.

– Есть кое-что, чего ты обо мне не знаешь. Но это лучше показать, чем рассказывать. – Он выбирается из постели, поднимается на ноги, смотрит на меня с интригой. – Вставай, пойдем завтракать. А потом съездим кое-куда.

Я не возражаю. После нескольких дней, проведенных в четырех стенах, смена обстановки мне точно не повредит. Выпив уже порядком надоевшую питательную смесь, я переодеваюсь в черные штаны, на топ набрасываю тоненькую спортивную куртку, чтобы не обгореть на солнце. Бьерн, уже одетый, ждет меня в пороге. Мы покидаем апартаменты, и впервые я вижу небоскреб Варруса изнутри. Здесь много петляющих коридоров, сверкающих лоском роскошных отделочных материалов. Декоративные светильники в потолке изящными линиями светятся теплым желтоватым светом. Идеально ровные стены окрашены белым и оттенками графитового. Перила лестниц позолочены, а пол выложен плиткой из красивого темно-зеленого камня с черными вкраплениями. Ничего выглядящего богаче этих коридоров мне видеть не доводилось, и осознание того, где я нахожусь, кружит голову. Вскоре перед нами возникают сияющие серебром двери нескольких лифтов. На одном из них мы спускаемся вниз, оказываемся в просторном холле с длинной стойкой, за которой стоят люди в элегантных костюмах. Затем выходим на улицу. Я вижу мотоцикл Бьерна во второй раз, но восхищаюсь непокорной дерзостью его форм так же, как в первый. А меньше чем через минуту мы уже мчимся по улицам Варруса.