Вечный покой Эдема

Глава 17

Солнечный Эдем, Хиллвиль

Соня

Она сказала, что им ничего не угрожает, если они не будут оказывать сопротивление. Та черноволосая дамочка в сером плаще с длинными полами, лицо которой умеет оставаться бесстрастным, о чем бы она ни говорила. За холодностью, часто искаженной кривой надменной ухмылкой, может скрываться скука, злость, заинтересованность – все, что угодно, а потому верить такой особе – последнее дело. Но она обещала. Повторила множество раз, что никто не пострадает. Ее бойцы, окружившие вездеход, не стреляли, вывели всех деликатно, не роняя лицом в землю, как это обязательно сделали бы солдафоны Варруса. И Соня поверила, хотя всегда считала себя не настолько глупой, чтобы верить вооруженным людям, будь они хоть из какой столицы. О миролюбивости криетронцев знают все, но эти «все» лишь обыкновенные люди, обсуждающие города и их политику, сидя дома в кресле. Никто на самом деле даже не представляет, какой ценой военные готовы достигать своих целей.

И тем не менее, Соне слишком сильно хотелось надеяться на правдивость обещаний брюнетки. Девушка послушно позволила заковать себя в наручники, даже шепнула Кире, чтобы та не боялась, чтобы тоже верила, будто все будет хорошо. Страх сделал молодую копательницу покладистой, даже, наверное, угодливой, но ей не было стыдно. Стыд – это то, что приходит потом, когда можно обдумать минувшую угрозу, представить себя смелым перед ее лицом и пожалеть, что эта смелость куда-то улетучилась тогда. Все кажется легким, едва оказываешься в безопасности. Но когда на тебя смотрят винтовки и глаза людей, обученных убивать, стыд – это последнее, о чем ты думаешь. Возможно, парни бы не согласились в этом с Соней, особенно храбрый и самоотверженный Макс, но ей плевать. Она готова сделать сейчас что угодно, быть какой угодно, лишь бы получить шанс вернуть Киру домой невредимой. Миллион раз копательница успела пожалеть, что взяла сестренку в эту злосчастную поездку. Впервые она вдруг почувствовала обвиняющую правоту матери с отцом в их фанатичном стремлении искоренить все копательское из семьи и оградить младшую дочь от дурного влияния старшей. Соня даже согласилась бы на коленях просить прощения у них и пойти работать на завод, если бы это гарантировало спасение единственного человека, за которого девушка готова пожертвовать всем. Сестра – главный смысл бороться, который у нее всегда оставался, а теперь она сама же ее подвела…

Хаос тревожных мыслей обрушивается на Соню, словно мутный водопад, заставляющий захлебываться и жадно ловить ртом воздух. Она сидит на табурете за металлическим столом в небольшой комнате, в которой стены, пол, потолок и единственная узкая дверь – серые. Всех пленников разделили около получаса назад. Соня умоляла оставить сестру с ней, но Киру увели, заверив в очередной раз, что всем гарантирована безопасность. И, может быть, девушка смогла бы в это верить на все сто процентов, но один единственный факт заставляет ее дрожать.

Их привезли в Хиллвиль.

Лабиринт нельзя спутать ни с чем даже ночью. Нельзя ошибиться в принадлежности черных бронекостюмов с косыми светящимися линиями на шлемах, которые надеты на лазутчиках, стерегущих закрытую столицу Эдема. Соню охватила паника, едва она поняла, где оказалась. Макс тоже забеспокоился, начал задавать вопросы, когда их везли в криетронской карете. Но черноволосая дамочка, которая представилась Дашей, велела сохранять спокойствие и заверила, что скоро всем все объяснят.

Как же сильно хочется верить в ее искренность…

Ручка на двери резко поворачивается с щелчком, и Соня подбирается всем телом. В комнату энергично входит та самая Даша, облаченная в покрывшийся пылью пустыни серый плащ. Она окидывает копательницу оценивающим взглядом, садится на табурет по другую сторону стола, кладет перед собой на стол коммуникатор.

– Как себя чувствуешь? – Холодные глаза, лишенные малейших признаков сопереживания, буравят пленницу.

– Н-нормально, – запнувшись, отвечает Соня и тут же не сдерживает вопрос: – Что с моей сестрой?

Даша молчит, не меняясь в лице, наверное, секунд десять, и от ее молчания тревога лишь сильнее вгрызается в спину. Потом говорит:

– Давай-ка поболтаем с тобой о другом. – Она разворачивает коммуникатор экраном к собеседнице, касается его, и черное полотно вспыхивает изображением с камеры видеонаблюдения.

Соня видит маленькую комнату с белыми стенами. В ней стоит крохотный столик, рядом с ним табурет, напротив к стене приделана одноместная койка. На ней, понурив голову, сидит Елена.

– Кто она? – спрашивает Даша. – Нас интересует только это. Расскажи правду, и вы с сестрой свободны.

Ну, разумеется. По какой еще причине простых копателей стала бы задерживать столичная разведка? Все из-за нее. Из-за этой проклятой девки. Привозить ее в Эдем было большой ошибкой, и Соня об этом знала с самого начала, только ее никто не слушал. Мальчики слишком увлеклись. То ли уникальностью своей находки, то ли ее сексапильной внешностью. А может, все дело в благородстве и добросердечности Максима… Без разницы. Ни одна причина не могла оправдать тех рисков, на которые парни добровольно пошли.

«Ты ведь тоже не особо возражала», – укоризненно шепчет внутренний голос, заставляя Соню злится на саму себя.

Да, она могла тогда воспротивиться, заявить, что не участвует в этом, но… Глядя на беспомощность белокурой бедняжки, копательница, знающая цену взаимовыручки, повидавшая в Пустых Землях высохших мертвецов, брошенных при жизни на произвол судьбы, не смогла заставить себя стать причиной чьей-то гибели. Тогда казалось, что Елена не способна о себе позаботиться. Кто ж знал, что она настоящая машина для убийств?