Вечный покой Эдема

Глава 19

Солнечный Эдем, Хиллвиль

Елена

Кровь на салфетках сохнет медленно, постепенно превращаясь из насыщенно красной в бурую. На маленьком круглом столике, рядом с которым я сижу, их уже целая гора, безжалостно смятых и изуродованных, как мое лицо. Лазутчики отделали его уже в третий раз за прошедшие две недели. Хорошенько отделали, явно не задумываясь о том, что бьют девушку. Однако я все равно одолела их. В этот раз четверых, хотя в первый раз мне было сложно совладать и с двумя. Что ж, жаловаться теперь на свое плачевное состояние поздно. Сама ведь согласилась на эти боевые эксперименты, хотя Михаил прямо сказал, что я вправе отказаться, и это не будет считаться нарушением нашего уговора.

Но я не стала пасовать перед мордобоем. К ранам мне уже не привыкать, а проверить свои способности, выяснить их потенциал интересно. Правда, интерес быстро превратился в желание выжить, когда двое солдат в шлемах принялись с особой тщательностью дубасить меня, не сдерживая сил. И это было не то, что расстреливать отморозков Бьерна в пустыне. Лазутчиков считают в Варрусе главной угрозой заслуженно. Драться с ними оказалось больно и опасно. Иногда даже приходилось трусливо отползать в надежде перевести дух. В первом поединке мне порвали губу, наставили огромных лиловых синяков по всему телу и сломали несколько ребер. Сегодня у меня длинное рассечение над бровью, сломан нос и вывихнуто запястье. Но это все ерунда. Мой организм превращает подобные повреждения в воспоминания за сутки на радость людям в белых халатах, которым я сдаюсь каждый день на пару часов во имя науки.

В итоге что мне известно о себе сегодня? Я сильна и быстра. У меня прекрасная реакция, высокий болевой порог и навыки военного специалиста. Последнее мы окончательно выяснили с лазутчиками, когда моей задачей было выстоять в стрелковом бою против пятерых бойцов на небольшом тактическом полигоне. Меня, конечно, застрелили (не настоящими пулями, а бьющей током липучкой). Но к тому моменту я успела вывести из игры троих.

Впрочем, особый интерес у хиллвильцев вызывает другое. В первую очередь это способность моего организма к самовосстановлению даже при серьезных травмах. Он не просто регенерирует ткани, а сам собирает раздробленные кости, вправляет их в суставы, гораздо быстрее и полностью нейтрализует последствия радиоактивного облучения и убивает агрессивные инфекции. Надо бы радоваться, но для меня все не так просто. Чем серьезнее повреждение, тем болезненнее происходит его заживление. Иногда приходится в буквальном смысле корчится от боли, ожидая, пока тело закончит себя чинить.

А еще я могу видеть в темноте и каким-то образом быстро адаптируюсь к незнакомым видам оружия. Впервые это проявилось, наверное, еще во время драки с Феликсом, а окончательно подтвердилось в пустыне, когда мне пришлось спасать копателей от ловчих. Тогда я действовала на рефлексах и адреналине, поэтому не сразу осознала, что в кромешной тьме прекрасно вижу каждую свою цель, а мой мозг понимает устройство незнакомых мне винтовок и быстро соображает, как с ними эффективнее всего управляться.

Что ж, осознанное овладение своими силами добавляет чувства удовлетворенности, но не дает даже намека на ответы о моем прошлом. Я по-прежнему ни черта не знаю о том, кто такая Елена, что смотрит на меня синими глазами из зеркала по утрам…

– Уверена, что оно стоит того? – Блеклые стариковские глаза, которые кровью не удивишь, осматривают меня обеспокоенно.

Еремей, усевшийся на диване рядом, сильно похудел после ранения. Уже был худым, а теперь и вовсе похож на высохшую мумию. Врачи Хиллвиля занимаются его реабилитацией до сих пор, но старик все еще выглядит плохо, однако часто бравирует, норовя отказаться от очередного визита в медицинский центр.

Его вытащили из Варруса без меня. Михаил отправил туда команду лазутчиков, обученных работать под прикрытием, и те без особого труда привезли ворчащего и сопротивляющегося Еремея прямиком в мою гостевую квартиру. Сейчас ему выделили свою, отдельную, но мой пожилой друг часто захаживает в гости, как, например, сегодня.

Я с сомнением пожимаю плечами, подкладывая очередную окровавленную салфетку к подножью возвышающейся над столом красно-белой горы.

– Не знаю, Еремей. Мне пока вообще не понятно, для чего нужны все эти эксперименты. Но если за это нам гарантирована безопасность…

– Гарантирована ли? – сварливо перебивает старик. – С чего ты взяла, что тут кому-то можно доверять?

Я вздыхаю. С первого дня пребывания в Хиллвиле Еремей ведет себя как параноик. Задергивает шторы на окнах, заглядывает под поверхности в поисках прослушивающих устройств и треплет мне нервы рассуждениями о гадких вояках, которые обязательно используют наивную девочку в своих корыстных целях, о чем мы все непременно пожалеем.

– Слушай. Я никому безоговорочно и не доверяю, – проговариваю терпеливо. – Но мы здесь, за стенами Лабиринта. Никто не пытается нас прикончить или принудить к чему-то. Хотя с боевой мощью лазутчиков могли бы легко. А там, – указываю пальцем в окно, в сторону, где проходит один из маршрутов, ведущих в пустыню. – Там за мной наверняка охотятся убийцы. За Максом и его командой тоже. А тебя уже пытались пристрелить. И не надо хвастаться, что ты сражался в Турнире и можешь за себя постоять! Сейчас ты – развалина!

Я слегка повышаю голос, и Еремей закрывает рот, который успел открыть, чтобы в очередной раз поспорить.