Вечный раб или второе пришествия Воланда

Глава 5. У церковного порога.

Дверь перед ним открылась с лёгким скрипом, и он вошёл, тут же поморщив нос – первые пару метров коридора, до следующей двери, были порядком захламлены. Да и запах здесь был... то ли пыли, то ли плесени. А может того и другого вместе.

          Но сделав всего шесть шагов, Воланд коснулся рукой ручки другой двери, и рывком её открыл.

          Тем, кто видел этот домик снаружи, внутреннее его содержание показалось бы очень странным, если даже не сказочным. Но властелин всего этого прикрыл за собой дверь, сделал шаг вперёд, и скептически осмотрел помещение.

          Но придраться, в принципе, было не к чему – просторную комнату освещали шесть не особенно ярких светильников. По два на каждой из трёх стен, обтянутых во всю свою ширину коврами. Потолок подбит шёлковой тканью.

          А в тени четвёртой стены располагалось огромное кресло. К нему и направился вошедший, собираясь отдохнуть и обдумать увиденное.

          Но едва его руки легли на подлокотники, как в дверь, находящуюся в противоположном конце этого зала, постучали и послышался голос Азазелло:

          - Вы позволите, Мессир?

          - Входи, - ответил сидящий в кресле. А когда его слуга вошёл, он добавил с иронией:

          - Стареешь! Помнится, в прежние времена ты предпочитал вместо дверей использовать зеркала?

          - Так ведь в этой комнате пока что нет ничего кроме ковров и Вашего кресла, Мессир, - склонившись в почтительном поклоне, ответил клыкастый.

          - Ладно, - устало взмахнул рукой его хозяин. – Скажи мне лучше... зная твою расторопность – ты наверняка уже навёл справки о местном батюшке и том месте, где он ...вешает лапшу на уши своим прихожанам?

          - Да, Мессир! – казалось бы, ничем нее примечательная улыбка Азазелло обнажила его клыки, и лицо его приняло саркастическое выражение. – Отец Вячеслав, сорока двух лет. Немалой комплекции и веса соответственно.

          В своё время окончил духовную семинарию при Покровском мужском монастыре. Руководство семинарии очень сомневалось в его способностях, и даже советовало избрать себе другой жизненный путь.

          Но молодой человек не принял наставлений и стоял на своём. Тогда церковное начальство и отправило его в эту глухомань – мол, наладишь местный приход и получишь более приличное место.

          - И что у него не получилось? – спросил Воланд. – Ведь он до сих пор здесь.

          - А он и не спешил куда-то уходить, - улыбка снова обнажила клыки Азазелло. – Очень быстро юный батюшка сообразил, что именно в таком вот тихом омуте можно ловить вполне приличную рыбу. И в довольно короткие сроки построил новый кирпичный храм взамен бывшей здесь до недавнего времени деревянной избушки...

          - Вот только... – теперь лукавая улыбка сверкнула в чёрных глазах слуги. - ...одна неувязочка получается – храм свой отец Вячеслав разместил в одном помещении с собственным домом.

          - Причём, - в глазах Азазелло снова промелькнула искорка, - полторы комнаты храма занимают в этом доме едва ли четверть. Что, впрочем, не мешает батюшке иметь регулярный вполне приличный доход, обеспечивающий существование ему и его супруге.

          - А дети? – спросил Воланд.

          - Так ведь нет у них детей, - пожал плечами клыкастый. – Живут с супругой в своё удовольствие. Да и не уверен я, что батюшка лишний раз жалует вниманием свою дражайшую половину... специально не интересовался, - добавил Азазелло после небольшой паузы, - но ходят слухи среди его паствы, что интересуется он молоденькими прихожанками. В общем...

          - В общем, - перебил его Воланд, - батюшка этот стоит того, чтобы взглянуть на него своими глазами. Службы в той церкви по каким дням бывают?

          - До недавнего времени регулярно были только по воскресениям да большим праздникам. Но после того, как народу по всему миру стали прививать шизу по поводу этого коронавируса, церковь большей частью стоит закрытой. А у отца Вячеслава начались перебои с бензином.

          - Такой дорогой бензин стал? – губы Воланда скривились в усмешке.

          - Скорее свечи стали плохо брать, - улыбкой на улыбку ответил Азазелло.

          - Ну, чтож, надо будет самому посмотреть на этого индивидуума, - Сказал Воланд, поднимаясь с кресла. – Но это будет завтра. А сегодня пора бы и отдохнуть от всей этой суеты.

          - Так ведь завтра понедельник, - возразил клыкастый. – Не факт, что он в храме своём появится.

          - Сам же говоришь, - устало отмахнулся Воланд, - что храм от дома отделяет всего лишь кирпичная стена. Куда он денется? Да и пасхальная неделя завтра начинается...

          ...Наутро перед порогом церкви появился сгорбленный старик, одетый непонятно во что, и с палкой в руках.

          Едва двери помещения распахнулись, старик поднялся к ним по ступенькам и вошёл внутрь. «Не соврал Азазелло!» - мелькнуло в голове у старика, увидевшего то, что его слуга назвал «полторы комнаты» - узкий коридорчик с чудом поместившемся в нём киоске со свечками, крестиками и иконками всех мастей.

          А в конце коротенького коридорчика старик увидел распахнутые двери и сквозь них что-то напоминающее алтарь.

          Старик подошёл поближе и уже даже поднял ногу, чтобы переступить через порог, но в дверях внезапно появился отец Вячеслав. Одна его рука была занята мобильником, по которому он на ходу с кем-то разговаривал. А другой он оттолкнул со своего пути старика, который едва не упал тут же перед дверью. От падения его уберегла только клюка, на которую старик успел опереться, выстави её позади себя.

          Но батюшка сделал вид, что не заметил этого и поспешил дальше, занятый разговором.

          Старик же посмотрел ему вслед, но ничего не сказал, а только покачал головой. Потом отвернулся от порога, который так и не переступил, пробормотав себе под нос: «Главную здешнюю достопримечательность я уже увидел...» и пошёл обратно к выходу.