Ведь она - моя мама!

8 глава. Катя.

### Катя

Прошел месяц с того ужасающего дня, когда Саша покинула этот мир, оставив в моем сердце глубокую рану, полную боли и неопределенности. Как же тяжело осознавать, что Машулю — крошечную, беззащитную дочку Саши — забрала её тетя Полина. Полина Александровна, с её каменным лицом и равнодушными глазами, не проявила ни капли горя. Ей было все равно, ведь в её мире теперь появилась только Машка, словно Саша никогда и не существовала.

Я совершенно не знала, как справиться с этой утратой. За двадцать дней после рождения Машули я стала для неё матерью перед Богом и самой Сашей. Каждую минуту я делала все, что могла, стараясь наполнить её жизнь любовью, заменяя тепло, которое должна была получить от своей настоящей матери. Но тётя Полина окружала девочку такой зловещей заботой, что мне становилось не по себе. Она оберегала Машулю, как будто та была её единственной дочерью, хотя на самом деле это была дочка Саши и Паши — отца, который даже не знал о её существовании.

Для меня это было болезненно. Я мечтала сообщить Паше на похоронах, что он настоящий отец Маши, но он не пришел. Закрытый гроб Саши стал для меня символом потери, и я не могла в это поверить. Я молила, чтобы его открыли, чтобы я могла попрощаться с подругой, но меня не слышали.

Саша всегда говорила о своей матери с горечью, но теперь я видела, как Полина, казалось, совершенно позабыла о её существовании. Я сожалела, что не могу просто забрать у неё Машулю и защитить её так, как когда-то хотела защитить Сашу.

Я решила разыскать Пашу, чтобы рассказать ему о дочери и убедить его сделать ДНК-тест, но моих попыток оказалось недостаточно. Приехав в квартиру, где они жили с Сашей, я столкнулась с незнакомым мужчиной.

— Здравствуйте, простите, а вы кто? — спросила я, не веря своим глазам.

— Как это кто? — спросил он, недоуменно смотря на меня.

— Я здесь жила!

— Что значит, «жила»?

— Я купила эту квартиру две недели назад.

— Как такое возможно? А куда делся мужчина, который жил здесь?

— А откуда я знаю? — он чуть повысил голос. — Он что, мне отчитывается?

— Зачем вы хамите? Я просто пришла к другу, который не отвечает мне на звонки. Я переживаю.

— Извините, я не хотел показаться грубым. Просто только проснулся, встал не с той ноги...

Как он мог быть равнодушен? С каждым его словом мой сердечный мугров надвигался к катастрофе.

— Он сказал, что уезжает начинать новую жизнь. Поэтому не ищите его. Это будет бесполезно.

Я почувствовала резь в сердце. Ушедший Паша оставил множество вопросов без ответов.

— Девушка, любимая умерла во время родов, и он не знает об этом.

Мужчина, казалось, остолбенел от такого горя.

— Я сочувствую, сожалею, но не знаю, куда он уехал, и если бы это было невообразимо.

Каждый шаг казался мне бесконечным. Я понимала, что, возможно, мне действительно не стоит его искать. Но я не могла оставить Машу на произвол судьбы. Я нашла бы способ защитить её, даже если это значит притворяться подругой Полины. Я была полна решимости сделать всё, чтобы Машуля жила счастливо.

И в этот момент, когда мрак и неизвестность вновь закрались в моё сердце, раздался звонок. Это была мама Саши. Я не хотела с ней говорить, но нужно было.

— Алло, тётя Полина, я вас слушаю.

— Кать, во сколько ты сегодня приедешь к Маше?

Словно разрывая ткань лжи, я ответила:

— Я только что закончила учёбу и собираюсь к вам.

И тут я поняла: пока мне не удастся найти Пашу, я не останусь одна в этой борьбе за жизнь и счастье маленькой Маши.

— Отлично, Катенька, ты по пути купи, пожалуйста, малышке смесь, — сказала Полина, её голос был полон что-то вроде заботы, но мне это показалось натянуто.

— Хорошо, я все куплю, еще возьму Машке игрушку какую-нибудь, — ответила я с определённой решимостью, хотя внутри меня всё бурлило.

— Да ты уже столько этих игрушек накупила, что мне складывать их уже некуда, — с лёгким упрёком заметила она.

— Пусть играет, пока маленькая, — твердо сказала я. — А то вырастет, и детство закончится.

— Да, что верно, то верно, — согласилась она. — Ты скажи, примерно через сколько будешь, а то нам сегодня вечером еще на прививку ехать.

— Примерно через тридцать минут буду, — сказала я, готовясь к дорогу.

Я быстро вызвала такси к дому Паши и рванула к моей маленькой, такой беззащитной девочке. Только я у нее и есть, я никогда ее не брошу, никогда. Она дочь моей лучшей подруги, а не этой женщины. Я резко подумала, что Полина некоторым образом смахивает на энергетического вампира — такая на вид молодая, а на самом деле ей уже 56 лет.

По пути я заехала в детский магазин и купила малыша смесь, но вдруг моё внимание привлекло платье — то самое, которое было в пакете на момент родов и смерти Саши. Полина нагло его выбросила на глазах у всех, и сразу охватила догадка: Саша на самом деле могла изменить своё решение и решить оставить малышку. Моя интуиция подсказывала, что так оно и есть. Ведь Саша очень часто поглаживала живот и говорила с ней, смеясь, когда Машка толкалась.

Паша когда-то говорил, что она хотела ему что-то рассказать, пока у неё не начались схватки, и в скорой она не потеряла сознание. "Ребёнок в животе, дочка она!" — это были последние слова, которые она произнесла Паше. Не представляю, как ему сейчас плохо, если он всё бросил и уехал.

Я купила это платье и ещё пару новых игрушек, и снова вызвала такси, направляясь к дому мамы Саши. В мыслях мне не хотелось думать о том, что это дом моей лучшей подруги, ведь когда-то мы тут сидели, пили чай и обсуждали свои мечты. Если бы я могла вернуться в прошлое и изменить всё, попросила бы помочь не её маму, а Пашу, чтобы он знал. Почему я раньше не заметила, какая на самом деле тётя Полина?

Меня переполняли чувства вины и сожаления. Я бы помогла Саше понять, что Паша сделал бы её счастливой, и тогда я не носила бы траур по подруге. Я почти постоянно ношу черное, кроме дней, когда знаю, что должна поехать к Полине. Как только мы вышли из роддома, она сказала, чтобы мы не вспоминали о Саше, как будто её и не было.