Ведь она - моя мама!

16 глава. Катя.

Я не знала, что могло произойти с Ольгой. Она постоянно жаловалась на боль в голове, но чтобы попасть в больницу, ещё и в реанимацию — это было неожиданно. Я сразу же позвонила Паше и все рассказала. Он предложил приехать, но я отказалась. С Машулей сейчас няня, поэтому за неё я не переживала. Ольга была в тяжёлом состоянии, и врачи не давали никаких прогнозов. Казалось бы, я должна ненавидеть её и радоваться, что с ней случилось такое, но как оказалось, я не такая тварь, как она. Я переживала за неё.

Я думала о том, насколько надо быть убитой горем и сошедшей с ума, чтобы из-за ненависти к мужу глумиться над девочкой, даже если она не родная. Я не могла понять, как можно ненавидеть собственного ребёнка, пусть даже и не родного. Мысли кружились в голове, и я не могла их переварить. Паша начал поиски Саши и был уверен, что мы видели её в той больнице. Но его туда не пускали, а информацию давать не желали. Один раз, когда он перелез через забор, охрана вывела его силой. К счастью, у него были деньги, и он успокоил ситуацию. Но, как он говорил, девушку он больше не видел.

Паша звонил Серёже, но тот объяснил, почему не может помочь с проходом в больницу, и скинул мне запись о разговоре:

— Алло, Паша! Ты звонил?

— Привет, да, ты был занят?

— Да, у меня тут проблема!

— Слушай, у меня к тебе просьба. Не мог бы ты заехать по пути на работу в одну психбольницу? Там, похоже, лежит Саша. Меня не пускают. Надо всё проверить, а потом её вытащить. А у тебя что случилось?

— Да, в том-то и дело. Меня в отставку отправили.

— Почему?

— Ну, я перестал заниматься работой и не заметил, как меня подсидели. В общем, мне там не место больше.

— Жесть, это, наверное, всё из-за меня. Ты прости, пожалуйста! Мы не знали, что наши поиски к такому приведут.

— Нечего страшного!

— Что теперь делать? Саша жива, а я её даже со своими связями найти не могу. А ты можешь попросить кого-то из своих сходить проверить?

— Прости, нет. Они теперь под другим начальством, и могут из-за меня пострадать, остаться без работы. Без приказа свыше им нельзя вести свои расследования.

— Спасибо, — расстроенно сказал Паша.

— Но...

— Что, но?

— Вот если бы там случилось что-то серьёзное, следственная группа могла бы тебя провести, допустим, как свидетеля, и за отдельную благодарность.

— Я тебя понял, но что там может произойти, чтобы вызвали полицию?

— А ты позвони в полицию и скажи, что главный врач больницы берёт взятки за освобождение психически ненормальных людей из-под принудительного лечения. Они приедут проверять, и ты под шумок проскочишь с ними. Только не забудь приобрести полицейский костюм, чтобы не быть белой вороной.

— Хорошо, только сначала надо приехать в столицу. Я ближайшую неделю решаю свои дела на работе и поеду. Надеюсь, что найду её. Спасибо тебе большое.

— Обращайся, только не попадись, а то это тоже статья — надевать форму полицейского, когда ты не являешься.

— Понял, буду аккуратен. Я только проверю, там ли Саша. Поймаю какого-нибудь врача, который любит деньги, и спрошу, где моя Саша. Я так её увидеть хочу, убедиться, что она жива и здорова. Забрать её домой, познакомить с дочкой, и тогда уже смело можно будет сдать Полину. Только вот...

— Что вот?

— Полина попала в реанимацию и уже двое суток лежит там.

— Это её не освобождает от того, что она творила.

— Ну да, ты прав!

Я была в шоке от того, что Серёжу отправили в отставку из-за нас, но также меня обрадовал план, как пройти в больницу. Я сообщила Паше, что поеду с ним. Он не стал мне противоречить и согласился, но я решила стоять рядом с забором и внимательно следить за происходящим.

Прошло ещё два дня. Я постоянно приезжала в больницу к Ольге, но врачи ничем не обнадёживали. Они лишь говорили, что состояние стабильно тяжёлое. Она всё ещё в реанимации, и им не удавалось выяснить, что с ней. Внезапно я поняла: я даже не пыталась узнать, что с ней. Они не подозревают о том, что с ней могло произойти. Возможно, мне стоит попытаться пробраться в её отделение и самостоятельно выяснить, что происходит.
Я посоветовала сделать МРТ Ольге, поскольку она постоянно жаловалась на головную боль и время от времени теряла сознание. Я поехала домой, чтобы найти её медицинские документы. Затем предупредила домработницу и няню, что мне скоро нужно будет уехать в столицу проверить свою квартиру и забрать кое-какие вещи.

Когда я зашла в комнату Ольги, на комоде заметила папку с документами. В ней были последние результаты обследования, сделанные почти два года назад, по которым выяснили, что у неё была обнаружена глиобластома на ранней стадии, ещё операбельная. Она узнала об этом в тот момент, когда Саша забеременела. Почему же она не лечилась? Почему запустила заболевание, если планировала забрать дочь у Саши? Слишком много вопросов и никаких ответов.

Прошла неделя. Перед отъездом я заехала к Ольге, узнала, что её перевели в отделение онкологии, назначили операцию, и врачом, который будет её оперировать, оказался мой преподаватель и начальник. Он пригласил меня прямо в операционную, что стало для меня шоком. Я была рада, но последние исследования показывали, что операция вряд ли её спасёт. Тем не менее, врачи решили рискнуть. У Ольги был маленький шанс, и операция состоится, когда мы вернёмся с Сашей из столицы. Она сможет обсудить с ней всё, что произошло, ведь неважно, родная она или чужая — она её мама.

Спустя сутки мы улетели с Пашей в столицу. У нас был полдня, чтобы решить все наши проблемы и приступить к плану. Я заехала к Стасу, чтобы поблагодарить его за помощь. Позвонила Паше и спросила, может ли Стас приехать со мной. Мужчина дал одобрение. Затем я приехала в свою квартиру, чтобы проверить квартирантов. Всё было в порядке, и дверь в комнату с вещами Саши никто не открывал. Это было отличное известие. Я зашла туда и забрала несколько вещей.

У нас со Стасом осталось немного времени, и мы решили пообедать в ресторане. Внезапно я вспомнила, как когда-то сидела здесь с Сашей и вела беседы. Мы намеревались вернуться сюда с ней. Нашу непринуждённую беседу прервал звонок от Паши.