Ведь она - моя мама!

18 глава. Ольга.

Я сидела на диване в нашей квартире, глядя на фотографии Саши, которая росла на глазах. Я никогда не была её настоящей матерью, но когда её привели ко мне, окутанная горячей любовью к Вадиму, я решила, что смогу сделать всё, чтобы этой девочке было хорошо. Но с каждым днём, с каждым моментом, когда она напоминала мне о предательстве её матери и о том, что Вадим ушёл ко мне не с пустыми руками, мой гнев и ненависть к ней только росли.

Теперь, когда он ушёл к своей бывшей любовнице, и раньше скучает по мне, я чувствовала, как у меня внутри всё переворачивается. Саша была не просто нежеланным напоминанием об этом, она стала мишенью для всей боли, которую я испытывала.
Я не могла с этим справиться и моя ненависть выплескивалась на неё. Я осознавала, что мрак, который заполнил моё сердце, не покидал её ни секунды. Я заставляла её учиться, наказывала за любые проступки, даже извиваясь в какой-то извращённой попытке заставить её стать «нормальным» человеком.

С каждым разом, когда я наказывала её, когда отрывала её от общения с Катей, я лишь углубляла свою яму ненависти перед собой. Нужно было как-то радоваться её достижениям, но вместо этого я лишь чувствовала себя более горькой. Саша, всё ещё не понимая, почему её мама так относится к ней, тем не менее, продолжала любить меня безусловно. В свои четыре она всё ещё тянулась ко мне, протягивала руки, искала поддержки и любви. Я же всё время отвергала её.

С тех пор, как Саша ушла в первый класс, она ужасно меня раздражала, но в тот же момент я начала чувствовать, что есть свои положительные моменты. Но вот ярость и ненависть возвращались каждый раз, когда мне звонил её родительский отец, Вадим.

И вот, в один из дней, он снова позвонил, снова разрывая мои раны:
— Полина, здравствуй!

— Чего тебе? — ответила я, не стесняясь ни на секунду.

— Мне нужна Саша, на пару месяцев у меня в Италии. Отпустишь?

Я, не раздумывая, сказала:
— Забирай! Хоть отдохну от этого ребенка!

Я отпустила её в Италию с эмоциями, такими глубоко скрытыми под слоем ненависти. Вадим взял её, и в течение двух месяцев я не испытывала никакой печали. Саша звонила мне, писала, пыталась общаться, делилась своими новыми впечатлениями. Для неё это было путешествие в какое-то сказочное место, а для меня это был просто способ отдохнуть от её постоянных напоминаний о том, как ужасно я поступала с ней. Но даже когда она говорила о том, как по мне скучает, я не чувствовала ничего, кроме лёгкого раздражения.

Время шло, и ко мне не приходило ни одного вдохновения. Я думала о том, что вот-вот Саша станет совершеннолетней, и тогда она сама по себе покинет этот дом. Я не видела её как свое будущее, а лишь как всё, что я ненавидела в этом мире.

До того, как она вернулась из Италии, я с каждым днём чувствовала себя всё более пустой. Когда Саша пришла с радостной улыбкой, полной впечатлениями о своих каникулах, моё сердце сжалось от воспоминаний о том, какое счастье она могла бы принести… если бы я могла полюбить её по-настоящему. Я не знала, как с ней общаться, поэтому просто отошла, чтобы позволить ей восстановить себе место в доме, которое было для неё домом только по факту.

Вся моя жизнь осталась во тьме, и, несмотря на то что Саша пыталась любить меня и продолжать борьбу за моё сердце, я всё ещё не могла изменить свою злость. Я хотела, чтобы она исчезла, и не понимала, насколько был глубок наш разлад. Я оставалась, казалось, в бесконечном цикле ненависти и страха.

Я была злая, строгая женщина, которая постоянно кричала на всех за любой малейший беспорядок. Я ненавидела её до дрожи в мышцах, но изменить ничего не могла. Теперь, когда Саша достигла семнадцатилетия, наш конфликт только начинался. Я чувствовала необходимость контролировать каждый её шаг. Подарив смарт-часы, я использовала их не из заботы, а чтобы следить за её перемещениями и иметь возможность отругать, если бы снова узнала, что она где-то шляется. Если бы кто-то знал, как я использую Сашу как боксерскую грушу, меня бы давно лишили этой "груши".

Однажды, когда Саша и Катя разыгрывали какую-то комедию, я инстинктивно поняла, что у Саши появился парень. Позже, познакомившись с ним, я узнала, что он хороший человек, и с этого момента решила, что пора перестать мучить дочь. Она не заслужила такого грубого обращения. Но когда я узнала, что Саша беременна от Паши и планирует не говорить ему об этом, а ещё и хочет удалить ребенка, в моей голове началась настоящая буря. В тот момент я впервые услышала свой диагноз - глиобластома на ранней стадии. Время меня поджимало, и я решила забрать ребенка у Саши под предлогом суррогатного материнства.

На помощь пришла моя преданная подруга Зоя, с которой мы всё тщательно организовали. Во время посещения врача Саша потребовала объяснений, ведь та чепуха, которую мы озвучили, едва ли кому-то покажется убедительной.

— Полина! Объясни мне всё, пожалуйста!

— Это дочь моего мужа, помнишь нашу историю?

— Ну да, столько слез было пролито…

— Так вот, она забеременела от какого-то хмыря, и я хочу забрать ее ребенка, чтобы исправить те ошибки, которые допустила с Сашей. Позаботься о документах так, как мы говорили в кабинете.

— Но это же незаконно! Если Саша пойдет в полицию, меня посадят!

— Никто не узнает. Я заплачу много…

— Хорошо, но если нас поймают, всю вину возьмешь на себя.

Мы провозились несколько недель, и я изображала заботливую маму. Но с каждым днем я замечала, как Паша все больше ищет её. Я посоветовала Саше переехать, иначе он заберёт ребенка. В ночь перед родами, когда мне позвонила Катя с новостью о родах Саши, я сразу же отправилась к Зое и приказала сделать так, чтобы Саша не покинула родблок живой. Я была настроена решительно забрать у нее дочь.

Когда Маша родилась, и врач кивнул, подтверждая, что всё прошло по плану, я выдохнула. Но уж слишком поздно поняла, что вся моя жизнь находится под угрозой. Бандиты, с которыми я работала, решили, что настало время расстаться, и направили на меня полицию. Я медленно умирала от опухоли, в то время как все мои силы уходили в погоню за местью своей соперницы. Я приняла решение менять имя и место жительства, записала все свое имущество на Машу и сделала доверенность на Катю.