Веди нас, предводитель! (skyrim)

Глава 1. Клятвы у Алтаря

— То были славные рассказы, — говорил я, отчего улыбка то и дело появлялась на лице. — В них пылали фермы, а кони километр за километром волокли за собою детей. Трофеи того давнего дня и поныне украшают низкие стены длинного дома моего деда, Ямарза. Россыпь детских черепов и маленьких, хрупких челюстей. Почерневшие от дыма и истрепавшиеся обрывки одежд из какой-то неведомой ткани. Маленькие уши, как круглые, так и вытянутые, прибитые гвоздями к каждому столбу, подпирающему его соломенную кровлю.

Облизнув пересохшие губы, я кивнул и продолжил:

— Всё это свидетельства того, что поселение Фолкрит существует на самом деле, где-то за поросшими лесом горами, за тайными перевалами в неделе-двух пути от земель клана Нрак. Дорога опасная, ибо она идёт по территории обальдов и лукдушей, и один лишь рассказ о самóм этом странствии достоин стать легендой. Проникнуть бесшумно и незаметно во вражеский лагерь, передвинуть камни очага, чтобы нанести глубочайшее оскорбление, потом ускользать от преследователей и охотников днём и ночью, пока не дойдёшь до границы тех земель и не пересечёшь её, чтоб оказаться в стране неведомой, полной неслыханных богатств.

Предвкушающе хмыкнув, я продолжил:

— Да-а… наверное, даже можно сказать, что я, Драгар Геснер, жил и дышал рассказами деда, могучего Ямарза Геснера. Яростным и непреклонным воинством стояли мы перед бледным, пустым наследием моего отца, Варгога Геснера. Отец… орсимер, который ничего не сделал в жизни, только возился со своими лошадьми в долине и даже ни разу не ходил в поход на вражеские земли! Тьфу, величайший позор как для меня, так и для деда.

Невольно поморщившись, я вынужден был дополнить:

— Конечно, Варгог не раз защищал свои табуны от набегов других кланов, и защищал достойно — с благородной яростью и превосходным умением. Но того и следовало ожидать от воина нашей, крогнарской, крови. Тебе это известно — ведь ты, истинный бог, покровительствующий нам, могучий Малакат, самый яростный из всех, будь то аэдра или даэдра!

Верно… Другие кланы позорно звали его Тринимаком, почитая как справедливого и честного, но лично я готов склонить голову лишь перед силой, яростью и мощью! Никак не перед какой-то справедливостью, которой иные народы тыкают в лицо, как священным символом.

— К счастью, хоть что-то Варгог сумел сделать правильно — обучил меня, своего сына и наследника, искусству боевой пляски. Ни много ни мало, но ныне я — один из сильнейших воинов клана, и мой клинок из Чёрного Дерева не знал себе равных. Конечно, управу можно найти на кого угодно, но я владею и копьём, и булавой, и секирой.

На миг мне почудилось, что в глазах статуи мелькнул вопрос.

— Щит? Нет, это для трусов. Лук со стрелами тоже. Воин клана Крогнар никогда не замарает руки, взявшись за подобное. Знай это, Малакат! Но настоящее оружие… ближнего боя… вот здесь я и правда не имею себе равных. И отец… ха-а… отец обучил меня этому.

Пожевав губы, ловко избегая при этом заострённых клыков, торчащих поверх них, я продолжил:

— Но всё равно — именно такого обучения и следовало ожидать от всякого отца в клане Крогнар. Я не вижу здесь особого повода для гордости. В конце концов, боевые пляски — лишь приготовления. Славу обретают после — в поединках, набегах, вечном кровопролитии родовых распрей.

Верно. Я не буду жить, как отец. Я не стану тратить годы впустую. Нет, я пойду по стопам деда. И куда дальше, чем кто-либо ожидает! Слишком долго слава клана обреталась лишь в прошлом. Из-за главенства среди орочьих племён разного сброда, которые почитают Тринимака, а не могучего Малаката, размякли даже крогнарцы. Ямарз повторял это не раз, когда его кости болели от старых ран, а стыд за сына жёг душу огнём.

— Мы вернёмся к старым обычаям, Малакат. И я, Драгар Геснер, поведу всех. Со мной Болдог Толсон и Меграс Лурц. Все мы входим в первый свой год обретения шрамов. Мы совершали подвиги. Убивали врагов. Крали коней. Передвигали камни в очагах рашасов и джисалов. А ныне, с восходом новых лун, в год твоего имени, Малакат, мы будем ткать свой путь к Фолкриту. Чтобы перебить живущих там мужчин, женщин, детей и скот. Всех до последнего.

Я стоял на коленях, склонив голову перед образом бога, грубо выбитом в скале. И он следил за мной. Я знал это! Он и его образы, его слуги, меньшие даэдра, аэдра — все. Все они смотрели на меня с надеждой и ожиданием. Ведь никто из моих соклановцев не преклонял колени перед ними, чтобы дать такие смелые обеты.

В глубине души я подозревал, что нынешние кланы орсимеров уже не те, что были раньше. Люди и эльфы не пытались вторгнуться в наши земли уже сотни лет. Даже торговцы или странники — никто не приходил в орочий стан. Да и мы, чего уж, уже не взирали за границы своих территорий с тёмной алчностью, как бывало в прежние времена. Последним в набег на чужие земли ходил мой дед, Ямарз. Он отправился к далёкому Фолкриту, что располагался за дальним горным хребтом, где ютились, точно подгнившие грибы, фермы да сновали, словно мыши, мелкие жалкие людишки. Норды. Говорят, они более сильные, нежели иные расы. Чем бретонцы или меры. Но, по мне, все мелкие, жалкие и слабые. Как дети.

— В те времена, по словам деда, Фолкрит, стоящий возле большого озера, состоял из десятка домов и пары больших ферм из полудюжины строений. Сейчас, надеюсь, их стало побольше. Три, может, даже четыре фермы. Бойня, которую устроил там Ямарз, померкнет перед моей яростью! Ну и Болдога с Меграсом. В том я клянусь, любезный Малакат. И я устрою тебе такой пир свидетельств, какой ещё никогда не чернил землю этой поляны! Такой, что даст тебе столько сил, что, быть может, ты вновь станешь ходить среди нас во плоти, даритель смерти для всех наших врагов.

Оскалившись, я высоко поднял руки.

— Я, Драгар Геснер, внук Ямарза Геснера, в том клянусь. И если сомневаешься, Малакат, знай, что мы выступим нынче же ночью. Поход начнётся с закатом. И как солнце всякого дня рождает солнце следующего, так будет оно взирать на трёх воинов клана Крогнар, что поведут своих боевых коней через перевалы в земли неведомые. И Фолкрит вновь, полсотни лет спустя, содрогнётся от поступи орсимеров.