Ведимира. История одной веды.

Глава 1.

Восемнадцать лет спустя.

Солнце высоко стояло над небольшой деревней, где люди жили по своим традициям и законам, а всё то, что происходило вокруг их не волновало. Деревня Сируварка была отрезана от современного мира, что происходит, для чего, никому не было до этого дела, а если случалось, что к ним забредали путники, то местные по скорее выпроваживали незваных гостей, но перед этим давали волшебной водицы, чтобы те и не вспомнили о странном поселении в самом сердце огромного леса. Да и лесные духи уводили пришлых, но иногда, когда человека вела душа и предназначение, он оставался, становясь новым жителем и забывал всё былое, что было. Бывали конечно случаи, что молодёжь не желала жить по закону своего рода, они сбегали, но обратной дороги им не было, отступников (так называли тех, кто покинул родную общину) забывали даже родители, так повелел Велес, чтобы не рвать сердце родным, а они не могли вернуться и навредить. Возможно это жестоко, мир прекрасен, но закон есть закон, древние обычаи сохраняли малые силы своих родов и не давали покинуть ворожбу из мира, чтобы сохранить баланс добра и зла. Современные люди живут и не представляют, какая борьба происходит за каждого из них, они всё больше уходят в свои желания и перестают верить, потому так важно сохранить частичку добра и света, чтобы у этого мира была надежда.

Сегодняшний день был очень важным, сегодня был день силы, день летнего солнцестояния, а это пробуждение первого дара у молодых ведьмаков и вед. Со вчерашнего вечера начались приготовления, пеклись пироги, варилось пиво, украшалась вся деревня, как и её жители. Все ходили счастливые и радостные, ну почти все.

- Ведимира - кричала пухлая женщина, уперев свои руки в бока, её красные щёки раздувались, а глаза сверкали злостью.

- Да Аглая Тихоновна - отозвалась молодая девушка, и посмотрела прямо на тучную женщину.

- Ты почто негодница сына моего ударила, а? Бесстыжая девка – ворчала женщина, и махала своими руками похожими на длинные сардельки.

- А по что ваш сын, уважаемая, обижает других, кто не может ему ответить и за девками в бане подглядывает? – девчушка не сдавалась, характер у неё был тяжёлый, но всегда была за правоту, за что и получала с малых лет – Или может правильно это? Как считаете?

Постоянные перепалки с какой – ни будь местной клушей (так называла их Ведимира), что считала своего сыночка чуть ли не самым красивым, были, как «доброе утро» для девушки, так, что и это не стало для неё неожиданностью. Правда именно эта противная женщина постоянно напоминала девушке о том, что её мать отдала её новорожденную деду, и каждый раз эта толстуха кричала ругательства в адрес наглой девчонки и проклинала её непутевую мать. Сыночка её был тем ещё «красавцем», ленивый, тучный, озлобленный и вечно сопливый, он считал себя самым видным парнем и конечно же хотел в невесты самую красивую девушку, но Ведимира была не согласна, да ещё такой подарочек, как сварливая свекровушка, отбивали желания у всех девиц обращать внимание на такого жениха.

- Уууу, чертовка - погрозила ей кулаком раскрасневшаяся особа – Да твоя мать, тебя нагуляла, и подкинула под забор - шипела толстушка – Ты и сама такая же, вертишь хвостом, а потом клевещешь на хорошего человека.

- Это ваш-то хороший? – усмехнулась девушка – Так-то парень не плохой, только ссыться и кривой.

- Ах ты гадина – закричала тётка Аглая – Змеюка подколодная, я найду на тебя управу.

- Ищите, ищите, да за дитятком своим подглядывайте, а то покалечится ненароком – Ведимира показала язык противной тётке, на что та заорала пуще прежнего, но девушка не стала её дальше слушать, вот и утро началось.

- Змея, гадина – не унималась женщина – Отродье непутёвое, не девка, а проклятье – распаляясь всё сильнее, чтобы вся деревня слышала кричала Аглая, на то, слушает её сама девушка или нет, было уже не важно, момент запущен.

Ведимира спрыгнула с крыши сарая и пошла к себе во двор, упоминание матери больно задели её. Девушка хлопнула калиткой, а внутри закипала и разливалась волна злости, на всех этих жителей, что смели говорить такие слова о её матери. Она не знает кто её мама, не видела даже на фотографии, не было у них её фотографий. Да и вообще ничего не напоминало об этой женщине, и никто не говорил почему она бросила маленькую девочку вот так. Об отце она спросила лишь единожды, но горько об этом пожалела, дед с бабушкой словно с цепи тогда сорвались, наговорили гадостей, потом конечно извинились, но осадок остался, а спрашивать больше не хотелось, да и о матери она не спрашивала, чтобы не гневить деда.

Дед был строгим, но бабушка всегда жалела внучку, и баловала, иногда это походило на некий откуп, но девушка старалась об этом не думать. Жили они прилично, скотина имелась, даже лошади были, но хотелось ей чего – то особенного, узнать, что стало с мамой, кто её отец? Вопросов было много, но ни дед, ни бабушка не хотели говорить, правда один раз бабушка проговорилась, что отец её был не самым хорошим человеком, а точнее и вовсе не был человеком, но мать любил честно, всем его чёрным сердцем, но, как можно любить сердцем, если оно чёрное? Чем старше она становилась, тем сильнее стала ощущать то, что в их деревне называют бесами и демонами, а по ночам она видела страшные, красные глаза, но не испытывала страха, они казались ей печальными и родными, что на утро пугало ещё больше, чем сами сны. Однажды, когда проходил праздник Велеса, девушка спросила у одного старца, что если человек видел во сне то, чего все боятся, старец тогда ответил, что она очень смешная и такого не бывает, они тут под защитой, а на следующий день дед окуривал её разными травами и рисовал на ней руны, вся деревня смотрела. Где-то в глубине души она поняла, закричит, сочтут за бесовщину, ей было больно, от каждой руны, но она молчала, как выдержала – не известно до сих пор, но разговаривать на эту тему больше не стала.