Ведьма

В объятиях призрака

В храме заканчивалась вечерняя служба. Людей было очень мало, храм казался пустым. И еще он был полутемным. Шёл май, солнце садилось поздно. И считалось, что дневного света еще хватит. Но его не хватало – окна были небольшими, выходили на север. Во двор, где росли высокие старые липы. Поэтому лица людей, собравшихся на службу, освещали в основном – огоньки свечей. Несколько старух сидело на скамьях – привилегия, дарованная возрастом. Еще человек пять замерло в разных местах храма. Люди стояли неподвижно, как каменные фигуры, слушая священника.

В уголке, отгороженном четырехугольной колонной, возле большой иконы Богородицы стояла женщина. Здесь она была старожилом, не «прохожанкой», как о многих язвительно говорил священник, а прихожанкой. Худенькая, невысокая. Длинная юбка, на голове – кружевная накидка-капор. Женщина смотрела на свечу, которую поставила к иконе – та уже почти догорела.

Под стеклом иконы поблескивали серебряные и золотые украшения, нанизанные на суровую веревочку. Кольца и прочее жертвовали люди, надеясь или благодаря. Однажды храм ограбили, стекло разбили, подношения унесли. Но скоро появились новые.

Мать Натальи тоже приносила сюда кольцо. Оно было в числе тех, украденных.

Наталье исполнилось тридцать шесть лет, но выглядела она, может быть и старше. Сухая кожа с желтоватым оттенком, гладкая прическа, и о косметике Наталья часто забывала. Всё это не молодило ее, но больше всего указывало на возраст выражение глаз – всегда печальное и озабоченное.

Со смертью матери Наталья лишилась единственного настоящего друга. Мама знала, что воспитала дочку, приспособленную к чему угодно – к труду, к чтению книг, к рукоделию, но не к современной жизни. И мама мучилась чувством вины – у Натальи и подружек-то настоящих не было. Мир книг, героев кинофильмов, образов – она предпочитала миру настоящему. Там – все так красиво, стройно, ясно. Здесь – всё перемешано и ничего не понятно. Девчонки – бывшие одноклассницы, то влюбляются по гроб жизни, а через пару лет разводятся, то трезво и даже цинично говорят, что замуж нужно выйти хоть на кого – более-менее порядочного и перспективного. Пойти на компромисс, а потом – поскольку тоска по любви неистребима – уже будучи замужней женщиной, дождаться того, в кого влюбишься опять-таки по гроб жизни.

Наталья смотрела на знакомых девчонок как на инопланетянок – так ей это все было чуждо. Но замуж ее мама все-таки выпихнула, как говорится – пинком под пятую точку.

Мама болела долго – восемь лет. Страшный диагноз, операция, затишье на пару лет, потом рецидив, опять операция (тогда она и отнесла в храм кольцо), лечение, которое хоть и продлило жизнь, но измучило, изменило до неузнаваемости. А под конец даже врачи удивлялись тому, что женщина все еще живет, теплится.

Но мама знала, ради чего она жила. Она хотела найти Наташе мужа, чтобы не оставлять дочку одну на свете. Мама, которая уже не могла выйти из дома, обзванивала знакомых – близких и дальних, выступая в совершенно чуждой для себя роли свахи. Но в критические минуты мама собиралась и умела быть жесткой.

Знакомые размышляли, говорили осторожно, стараясь не обнадеживать. Наталье в ту пору было уже под тридцать, и слишком серьезная она – под стать своей работе, в архиве какого-то НИИ. Классическая старая дева, непросто найти кого-то, кто бы на такую клюнул.

В итоге нашелся вариант, который поначалу казался совершенно безумным. Георгий хоть и был старше Наташи, но совершенно из другого теста. Холостяк, но потому, что женщины чересчур уж на него вешались, а он еще не нагулялся. Ростом под два метра, черноволосый красавец, балагур, привыкший потакать своему «хочу». В больнице, где он работал, от него равно млели и пациентки (любого возраста) и медсестры (тоже любого).

На день рождения маминой подруги – она тоже была врачом и теперь отмечала юбилей – мать отправила Наташу под благовидным предлогом: «Надо же передать подарок и поздравить, иначе Ксения Александровна обидится».

А предупрежденная Ксения Александровна устроила так, чтобы посадить Наталью и Георгия напротив друг друга. Девушка хоть и не знала о замысле, но сразу подумала, что ей нужно знать свое место, и что этот красавец, похожий на цыгана, ей не пара. Таких любят рисовать на обложках любовных романах, воплощая женскую мечту об идеальном мачо. И брутальные красавцы кочуют с одной обложки на другую. Нет, это не для нее.

По какой же прихоти судьбы молчаливая девушка с темной косой заинтересовала Георгий – Бог весть. Он все еще не утратил способность терять голову, хотя в последнее время это происходило с ним все реже и реже. Но на Наташу он «запал», как говорят молодые. И позже еще несколько лет с восхищением говорил:

— Ну, где и кто еще такую найдет? Чистый девятнадцатый век.

В церковь Наталья пристрастилась ходить, когда заболела мама. Она надеялась ее вымолить. Не удалось, но мать, дивясь тому, что дочь стала религиозной, решила воспользоваться этим: