Ведьма без Оскара: Ос

Глава 3. Руины

Красный.

Золотой.

Фиолетовый.

Эти цвета были повсюду. В пыльных портьерах от пола и до самого потолка, в эмблемах Академии, на обложках древних книг и даже в глазах студентов. При этом увидеть все три цвета вместе (как на эмблеме кителя Авеля сегодня утром) было невозможно. Одно крыло Академии сменяло другое, а за ними менялась и палитра цветов. Означало ли это принадлежность к какой-то определенной аллели? И если да, то что именно несёт в себе каждый из этих цветов?

От бесконечного потока вопросов у Дейзи разболелась голова, в висках нагло пульсировало каждое слово Эльзы. Но она не должна принимать их близко к сердцу. Эти слова не имеют к ней никакого отношения. Быть здесь — временная мера. Иначе не спастись. Не выжить. Нужно притворяться. В конце концов, её мечта сбылась — Дейзи теперь актриса, где каждое слово и каждый взгляд заранее прописан кем-то другим.

Она вперила уставший взгляд в портрет Клода Линча, занявшего всю стену в холле, и прерывисто вздохнула. Словно правитель богатых неизведанных земель, он сидел в обитом бархатом кресле и ухмылялся, свысока глядя на всех, кто проходил мимо. В руках у него была книга в чёрной обложке и без единого намёка на её содержание, а на шее — атласный платок бордового цвета. Клод Линч излучал власть, величие, мощь и глубину своего рода. И теперь он — главный режиссёр её жизни. Кукловод, дергающий за ниточки. Кукла не может диктовать свои условия. Но все забывают о том, что кукла продолжает играть.

— Это опять ты! — вдруг прогремел над головой знакомый голос.

Дейзи вздрогнула, подняв взгляд и заметив перед собой Авеля — тот стоял, тяжело дыша и прижимая к плечу окровавленную тряпку. В горле пересохло. Подскочив на ноги, она испуганно спросила:

— Ч-что с тобой случилось?

Взгляд у Авеля был растерянный. Словно он не понял, о чем речь. И лишь спустя секунду в его глазах мелькнуло осознание. Он посмотрел на свою рану и пожал плечами.

— Ерунда. Неудачная дуэль, — отмахнулся Вольный.

Здесь, в просторном холле, не было никого, кроме них и Клода, будто бы с интересом наблюдающего за ними с картины. Занятия были в самом разгаре, из длинных коридоров доносились отголоски лекций, а Дейзи совсем не знала, куда ей идти. Хотелось дождаться, когда студенты заполонят Академию, хотелось посмотреть на них, таких необычных, таких отличающихся от нормальных людей, и, конечно же, успокоить себя в том, что она совсем на них не похожа. Она, может быть, и ведьма. Но себя ей совершенно не ощущает. И если бы не то утро в церкви...

Содрогнувшись от воспоминаний, она выдохнула и перевела затуманенный взгляд на Авеля. Тот все это время смотрел на неё, будто чего-то выжидая.

— Ты ничего не слышала о Кассандре?

Дейзи раздражённо вздохнула. Да почему он пристал к ней с этой Кассандрой?

— Полагаю, я заняла её место? Её комнату? — в нетерпении спросила она. — Почему это так тебя беспокоит?

Авель огляделся по сторонам и громко сглотнул.

— Это не меня беспокоит, а... знаешь, неважно. Я пойду к себе. Плечо сильно болит. Ещё поболтаем.

Природное любопытство, ещё не до конца истерзанное жизнью на улице, вдруг охватило Дейзи, заставив её почти инстинктивно ринуться за Авелем. Она догнала его уже во дворе Академии, и он обернулся, блуждая отчего-то напуганным взглядом по её раскрасневшемуся лицу.

— Чего тебе?

— Что ты знаешь об этой Кассандре? — Дейзи выпалила это, а затем прикусила язык.

Может быть, сейчас совсем не время для этих интриг? Она ведь собиралась просто плыть по течению... пытаться жить, а не выживать, пока шестое чувство подсказывало ей, что о Кассандре лучше ничего не вынюхивать.

— Я ничего не знаю. Это подруга Ханны, а не моя, — отчитался Авель.

— Ладно, — Дейзи выдохнула, прижимая к груди учебники. — Кто такая Ханна?

Вольный снова огляделся, словно постоянно чувствовал на себе чей-то взгляд. Впрочем, Дейзи совсем не удивилась бы, узнав, что за ней следят. После её выходки в тот первый и последний день, когда она была здесь, это было бы даже логично. К тому же, она Вольная. Вольных не любят, Вольных боятся, Вольные — кость в горле для всех, кто находится здесь.

Поэтому Дейзи крайне удивилась, когда Авель наклонился к ней и в спешке прошептал:

— Пойдём на руины. Дождёмся Ханну и остальных с занятий. Они скоро закончат, вернут своих фамильяров и тоже присоединятся.

— Вернут? Куда вернут?

— Как это «куда»? — изумился он. — В клетки, конечно же.

Сердце у Дейзи тотчас остановило свой ход. Дышать стало нечем. В какой-то момент ей показалось, словно она попала в пузырь, из которого выкачали весь воздух и убрали все звуки. Сплошной вакуум. И вновь наедине со своими вопросами. Всё ещё находясь в состоянии шоке, она поспешила как можно скорее их озвучить. Получить свои ответы.

— Как... клетки? М-мне сказали, они живут в отдельных аллелях... я думала...

Тогда в её глазах вдруг потемнело, а ноги подкосились. Предобморочное состояние затянулось, и если бы не рука Авеля, вовремя подхватившая её, она так и упала бы на сырую гниющую траву, потеряв сознание. Но Вольный склонился над ней, хмурый, как весь этот жуткий город, и покачал головой. В его голубых глазах отчётливо читалось недоумение.

— Не понимаю, что тебя так смутило. Во все времена птицы Вольных жили в клетках. Ты что, ещё не виделась со своим фамильяром?

Когда Дейзи почувствовала, что снова может стоять на ногах, пусть разум и продолжал быть затуманенным, она отстранилась от Авеля, а он убрал руку, вновь прижав свободную ладонь к истекающему кровью плечу. Она не виделась с Карой. Не виделась вот уже два дня. Боже, какой ужас! Ведь Дейзи и впрямь приняла заточение своего фамильяра за шанс от неё отдохнуть. А Кара, выходит, все это время была в самой что ни на есть тюрьме! Нет, это уже слишком, так быть не должно, просто не должно...

— Где их держат? — задыхаясь от нахлынувшей вдруг злости, выпалила Дейзи.