Ведьма. Без права на чувства

Глава 7. Проводник

Мне снился лес.

Я быстро шла по широкой тропинке, по-видимому, протоптанной множеством людей, и чувствовала, что должна спешить. В голове звенела только одна мысль: догнать, поговорить, объясниться. Вот только я понятия не имела, кого, вообще, догоняю.

И вдруг впереди за деревьями мелькнул силуэт мужчины в чёрном. Я тут же ринулась к нему, проигнорировав изгиб тропинки. Помчалась прямо через заросли, лишь бы скорее сократить расстояние. Но, когда уже догнала, когда почти схватила за руку… он обернулся.

Передо мной был Бран, одетый, как настоящий высокородный лорд. Вот только его взгляд казался странным. Чужим. Удивлённым. Я уже собралась было сказать ему, зачем его догоняла, но меня окликнули. Я обернулась… и увидела ещё одного Брана за своей спиной…

…И в этот момент проснулась.

Вот уж дурацкий сон. Ох, кажется, Оникса в моей жизни стало слишком много. А во сне – даже в два раза больше, чем в реальности. Неужели моему подсознанию одного Брана мало, и поэтому оно решило создать второго?

Сквозь стенки палатки просвечивало солнце, в палатке я находилась одна, а с улицы доносились голоса моих сопровождающих. Они приглушённо обсуждали маршрут и сумму, которую стоит предложить проводнику. А фоном их беседы был щебет птиц и треск костра.

Что ж, вот и утро. Новый день, новый путь. И очередная неизвестность впереди.

– Доброго утра, – поздоровалась я, выбираясь из палатки.

– Доброго, – ответила Кетти, Бран же просто кивнул. – Завтрак почти готов. Нужно скорее отправляться в путь. Очень хотелось бы сегодня дойти до деревни. А в идеале – сразу отправиться дальше.

– По моим подсчётам, тут часа два неспешным шагом, – добавил Оникс.

– Ты бывал там? – спросила я.

– Нет, посмотрел по карте.

– А в Ферсии бывал? – снова поинтересовалась я.

– Нет… не знаю, – со странным сомнением ответил он и отвернулся к огню.

– Кстати, – проговорила Кетти, – Магнолия, ты хоть немного знаешь ферсийский язык?

– Знаю, – я уверенно кивнула. – У меня няня была из Ферсии. Она меня лет с пяти начала этому языку обучать. Так что я вполне неплохо на нём говорю.

Кетти посмотрела с хитрым прищуром и вдруг заговорила на чистом ферсийском:

– Ну, давай попробуем. Ведь, как только перейдём границу, будет лучше говорить только на нём.

– Хорошо, я не против, – ответила я ей с улыбкой.

Мне и самой не помешала бы разговорная практика на этом языке. Моё обучение закончилось уже больше пяти лет назад, и я давно ни с кем не говорила на ферсийском.

Оникс переводил настороженный взгляд с меня на свою подругу и всё больше хмурился. Заметив его реакцию, Кетти хитро усмехнулась и спросила меня всё на том же языке:

– Как считаешь, наш Оникс симпатичный мужчина?

Осознав, что именно она говорит, я невольно метнула взгляд на Брана и поспешила ответить, почувствовав, что предательски краснею:

– Не думала об этом.

– Брось, – улыбнулась Кетти. – Красавчик же. Конечно, у всех разные вкусы и предпочтения. Вот мне и стало интересно, какие мужчины нравятся тебе.

– Никакие, – отмахнулась я.

– Что, совсем?

– Кетти, – попыталась я её осадить. – Отстань.

– Просто ответь, считаешь ли ты Оникса симпатичным, и я сразу отстану, – она выставила перед собой ладони, будто желая показать, что никаких больше глупостей говорить не будет.

И тогда я решила, что проще ответить, чем продолжать этот разговор, и раздражённо выдала:

– Да, Кетти, я считаю, что у Брана очень привлекательная внешность. Всё?

– Брана? – улыбка мигом слетела с лица блондинки.

Она метнула настороженный взгляд в сторону Оникса, а тот в ответ только усмехнулся.

И вдруг заговорил на ферсийском, да ещё и так же правильно и чисто, как сама Кетти.

– Я сообщил ей наши имена, – сказал он, обращаясь к подруге. – И не вижу в этом трагедии. Мы сейчас все в одной лодке, а столь необходимое в нашей ситуации доверие на пустом месте не заработаешь.

– Мне моё имя в Ферсии светить никак нельзя, – зло и раздражённо произнесла девушка.

– Никому не скажу, – тут же заверила я, в смятении глядя на неё. – Обещаю.

Кетти-Алексис бросила на меня острый взгляд и снова повернулась к Брану.

– Почему ты не говорил, что знаешь язык? – этот вопрос был задан таким тоном, будто вместе со словами Кетти приставила к шее Оникса острие кинжала.

– Ты не спрашивала, – спокойно ответил он.

– Где учил? Ты слишком чисто говоришь! – продолжила она допрос.

– Не помню. Наверное, это было в глубоком детстве, – он неопределённо пожал плечами и, приблизившись к костру, снял крышку с котелка. – Каша готова. Несите плошки. Нужно завтракать и выдвигаться.

Его тон стал строгим и приказным, таким серьёзным, что мы обе сразу подчинились, а разговор на тему ферсийского языка прекратился сам собой. Я же сделала ещё одну зарубку в памяти насчет связи Оникса с мальчиком, о котором ему рассказывал смотритель на станции. Хотя, скорее всего, это просто совпадения. В конце концов, что я вообще знаю о Бране? Почти ничего, а уже зачем-то строю гипотезы и придумываю разгадки несуществующих тайн.

И всё же, чем больше времени я проводила рядом с ним, тем сильнее мне хотелось узнать его. Раскрыть. Понять. Выяснить, что он за человек, и что прячется за маской холодности и серьёзности.

Но Кетти своим неуместным вопросом, сама того не ведая, напомнила мне, что лучше держаться от Брана подальше. Потому что – да, он на самом деле симпатичен мне внешне и интересен внутренне. А это уже крайне опасная смесь, способная перерасти в самую настоящую влюблённость… которую ни при каких обстоятельствах нельзя допускать.

***

Деревня Верхние Шахты представляла собой маленькое затерянное в горах поселение на десять домов. Из достопримечательностей в ней имелся небольшой магазин, похожий на сарай, и огромный камень, к которому была прикреплена табличка с названием и датой основания деревни.