Ведьма. Часть 2. Страшная сказка.

В морге

- Аделаида Александровна! В вашу смену произошло самоубийство, довольно странное, а на крыльце клиники обнаружили голову мужчины, убитого за сто километров от сюда в эту — же ночь. Потрудитесь объяснить происходящее!

Ада устало терла виски.

- Светлана Георгиевна, в сотый раз вам повторяю, у Стефании Ивановны диагноз подтвержден, не только мной, но и нашим главврачом, и вообще, по ее случаю в прошлом году был собран консилиум. У больной запущенная, гебефреническая форма шизофрении. Что вы от меня хотите? Провести вас по палатам, показать причуды больных? Как стены калом обмазывают? Такую живопись каждый второй с этим диагнозом устраивает. А Стефа вместо кала использовала свою кровь. Я понимаю, для вас, как для следователя, подобная картина выглядит жуткой кровавой расправой, но поверьте моему опыту, это далеко не так. В психиатрии подобные художества — обыденность. Больная не принимала прописанные препараты, санитары уже нашли тайник с таблетками в ножке ее постели. А на уколы у женщины открывалась аллергия, вводить препараты внутримышечно не представлялось возможности.

- Хорошо, я вас услышала. Спасибо. Но что по поводу головы?

- О господи! Да я то тут при чем! Кто-то подбросил мешок на порог психиатрической лечебницы, а обвиняют во всем меня!

- Я ни в чем вас не обвиняю . Вы дежурили в эту ночь и были старшей по больнице, могли что-то заметить.

Ада тихо и грустно рассмеялась:

- Уж простите, была занята! Старушку расчленяла!

- Суровый медицинский юмор, понимаю. Сами такие-же. Работа накладывает отпечаток. Когда приезжаешь на труп - обыватель увидит ужас и кошмар, а мы - геморрой на всю ночь. И тем не менее, я должна вам это показать. Проедем в морг, Аделаида Александровна.

В маленьком темном подвале психиатр чувствовала себя не спокойно. Слишком близко здесь ощущалось дыхание смерти, слишком живы были тревожные воспоминания. Сквозь закрытые ржавые дверцы холодильников на нее умоляюще смотрели пустые глазницы. Неупокоенные, сколько их тут! Девушка могла помочь перейти мучающимся за грань, но она не станет.

Не делай добра, не получишь зла — таков был усвоенный Адой жизненный урок.

- Сева, здравствуй. Содержимое восьмого холодильника продемонстрируй нам, будь любезен

Щуплого вида патологоанатом быстро взобрался под потолок. Дверца открылась с жалобным скрипом, явив черный полиэтиленовый мешок с биркой. А Ада уже знала, что увидит. Она чувствовала дикий звериный запах. Коллега медленным, но четким движением водрузил пакет на металлический поддон, снял печать.

Голова с бурой запекшейся кровью в волосах, с впалыми щеками и отсутствующим левым глазом, невероятная рана на шее, чуть выше места отрыва от тела. Именно отрыва, без сомнений. Уцелевший глаз неотрывно смотрит на Аду, и вдруг — медленно открывается и снова закрывается, подмигивая.

Молодая женщина вскрикивает, зажав рот рукой, отскакивает назад, врезается в стену и сползает на пол. Увиденное — слишком даже для нее, черной ведьмы. Аде ходит по тонкой грани жизни и смерти, она лечит безумцев, может помочь вытащить младенца, несправедливо схваченного руками костлявой госпожи, может помочь обрести вечный покой тем, кто сам никак не найдет переход в иной мир, может легко оборвать слишком затянувшуюся линию жизни какого — нибудь преступника, но не может понять той жестокости, с которой убили этого несчастного мужчину. Никто не заслуживает такого конца. Даже самый зарвавшийся мерзавец. В подмигивающем глазе Ада увидела бездну ужаса, животного страха, средоточие потусторонней ненависти, не доступной для живущих на земле. Ада увидела убийцу. Как хорошо, что он не сможет сейчас появиться из этого жуткого глаза, из воспоминаний расчлененного мужчины. Потому что если бы появился, не выдержал бы никто , ни следователь, ни оборотень — патологоанатом, ни Аделаида, ни монстр под ее кроватью.

- Ищите брюнета.

- Почему вы так решили?

- Осмотр произведен хорошо, да не слишком. Чуть глубже, в глазнице, упустили черный волос. А труп ваш — шатен.