Ведьма, что не умерла

Глава 3

Глава 3

Девушка с усилием открыла глаза. Голова была необычайно лёгкой и ощущалась как-то неправильно. Взгляд застилал удушающий, липкий туман. Серый. Въедливый. Словно она была всего лишь кошкой, заблудившейся в пылающем доме.

Она осторожно попыталась подняться – и с удивлением поняла, что уже стоит. Тело было невесомым, словно пепел на ветру; любое движение давалось без малейших усилий. Сложно было только проснуться.

Надежда, что через пару мгновений в голове прояснится и реальность обретет краски, так и осталась пустой надеждой. Мир вокруг по-прежнему тонул в дымке — со всех сторон девушку окружали рваные клочья свинцового тумана. Грязные, цвета сигаретного дыма, они скрывали реальность, будто она и вправду оказалась в самом сердце лесного пожара.

Только леса вокруг не было. Землю покрывал ковер из серой пыли – мелкого песка цвета асфальта. Казалось, девушка стоит на огромном пепелище. Словно весь мир выгорел в пламенной буре, пощадив лишь её – как последнее воспоминание о прошлом.

Какое-то время она просто оглядывалась, пытаясь вспомнить, как здесь очутилась. Блеклый пейзаж убаюкивал, заставляя грезить наяву. Легкость в теле смущала, слепящий туман обманывал чувства – казалось, будто она смотрит в одну точку.

Происходящее напомнило ей что-то. Словно подобное уже было. С кем? Неужели с ней? У неё было прошлое? Ухватившись за эту новую мысль, девушка словно очнулась ото сна.

Плывущей походкой она направилась вперед, не чувствуя своих шагов. Не зная, куда, не уверенная, зачем. Ей хотелось выйти из этого тумана, найти какой-нибудь ориентир. Хоть что-нибудь, что отличалось бы от этой серой мути перед глазами и пепельного песка под ногами.

Так прошло несколько часов. А может дней – тишина оглушала, однообразность пустоты лишала чувства времени. Мир застыл в одном мгновении, сжавшись до небольшого бесцветного кокона вокруг неё.

Девушка поняла, что всё это время шла, задрав голову: туман начал расступаться, открыв взору тяжёлое небо. Оно не было затянуто тучами, на самом деле, на нём нельзя было найти ни облачка – как и небесных светил. Его оттенок был однороден и подобен стали, лишь немного светлее, чем захвативший реальность пепельный цвет.

Но даже такая перемена вселила в её сердце надежду. Она ускорила шаг, силясь вырваться из липкого марева. Впервые за долгое время появилось ощущение направления. И всё же, её путешествие продолжалось. Само пространство сопротивлялось, растягиваясь и испытывая новорожденную веру на прочность.

Иллюзия цели медленно таяла.

И снова, на грани отчаяния, мир изменился. Туман отступил, обнажив перед ней серый, словно выгоревший, дом, стоявший на небольшом возвышении. Он был неказистым, сложенным из выцветших досок, иссушенных и искривлённых временем. И всё же в здании не было заметно щелей или просветов. Безумный гений архитектора учёл влияние времени, и спустя века строение стало лишь крепче, несмотря на болезненную деформацию. Словно тело, сведённое в приступе судороги.

Расположение окон, дверей, печных труб – всё в доме отрицало любую логику. Было совершенно неясно, сколько в доме этажей. Казалось, он не может вмещать в себя больше пяти. Но окна располагались хаотично, порой под углом. Их стиль так же разнился: от гордых, парадных арочных, до наскоро прорезанных и кое-как оформленных квадратов грязного стекла. Словно комнаты внутри дома наслаивались одна на другую.

Снаружи эту тайну разгадать было невозможно – каждое окно наглухо завесили шторами. И даже в этом присутствовал оттенок хаоса. Рамы побогаче щеголяли тяжёлыми, похожими на театральные занавесы, портьерами. Мелкие окошки же были залеплены поблекшей от времени газетной бумагой.

Девушка обошла дом несколько раз, не решаясь выбрать дверь. Многие покосились, другие были наглухо заколочены. В итоге её выбор пал на самый невыразительный вариант – из того же выцветшего от времени дерева, что и весь дом.

Уже потянув дверь на себя, она вспомнила, что та была ей чем-то знакома. Что-то шевельнулось в глубинах памяти. Но стоило ей переступить порог, как эта мысль погасла, словно свеча на ветру.

Стоя в полумраке коридора и давая глазам привыкнуть к тусклому свету, она внезапно осознала нечто, куда более важное, чем любое воспоминание о двери.

Её звали Киара.

В страхе, что и этот отблеск памяти пропадёт, она мысленно повторила его: Киара, Киара, Киара. Это дало ей новое открытие – чего-то не хватало, будто имя было неполным. Может быть, у неё было прозвище? Как бы её могли звать друзья? Были ли у неё друзья?

Все эти вопросы натыкались на глухую стену. Киара не просто не могла вспомнить – у девушки не было воспоминаний. Словно у неё не было прозвища, потому что с ней никто никогда не разговаривал.

На самом деле, она не была даже уверена в том, что правильно понимает это слово – “друзья”. Кто это? Знакомые, с которыми тебе хорошо? Люди, которых ты любишь? Или те, кто заставляют жертвовать собой?

Киара почувствовала, как её рассуждения становятся запутанными, сонными. Испугавшись, она прекратила любые попытки достучаться до прошлой себя – если таковая вообще существовала. Но своё имя девушка отпускать отказывалась.

Шагая по серому коридору, она продолжала вполголоса повторять его – словно зажав у сердца заветный талисман.

Воздух в холле был неподвижный, спёртый. Стены внутри коридора, сложенного всё из тех же скрюченных временем досок, были украшены серыми, выцветшими полотнами ткани. В памяти девушки на секунду мелькнуло сказочное слово – “гобелен”.

Тонкие, точно паутина, они висели почти невесомо, едва тяжелее пепельной пыли, что покрывала всё вокруг. Пыль тонким слоем покрывала потёртые ковры на полу, лежала неподвижным саваном на выцветшем паркете.

И всё же запаха гари не было. Запахов в принципе не было, как не было и звуков. Даже температура внутри совпадала с телом Киары. Ни холода, ни тепла – будто она стала с домом единым целым.