Ведьма, что не умерла

Глава 5

Когда Эйтне проснулась, была глубокая ночь. Она открыла глаза, вперив взор в натянутый потолок своей дешёвой палатки на одного, напоминающей тесный кокон. Бренд бюджетной туристической компании “Dagda’s Pack” слабо бледнел во тьме. Какое-то время в голове не было ни единой мысли — странное ощущение, будто ты в пустом доме ждешь кого-то, не зная, чем себя занять. Откуда-то извне доносился монотонный, скрипучий звук. Он не умолкал, превратившись в саундтрек к ночи, в её невидимый, но ощутимый ритм. Но женщина его не замечала, привыкла не замечать. Вот только в этот раз к нему примешивался вездесущий гул станции — правда, шёл он откуда-то снизу, от корней её необычного убежища.

Она оказалась в тупике. Местные призраки были поразительно “неправильными”. Они не отвечали ни на один ритуал, игнорировали любые попытки связи. Вместо общения выходило либо соревнование в гляделки, либо вялый конфликт — странные тени не были заинтересованы в преследовании.

Поначалу эта деревушка мало отличалась от десятка подобных. Старинные предания, леденящие душу легенды, куча стариков, живущих прошлым. Со всем этим Эйтне сталкивалась не раз. И каждый раз, словно в написанном по шаблону детективном мультике, правда оказывалась проще и скучнее. Умерло много людей. Ещё больше людей расстроилось. Своим горем вторые не отпустили первых. Простой ритуал решал проблему. В особо сложных случаях — индивидуальный на каждого духа.

Но здесь пьеса разыгралась иначе.

Если бы она могла выбирать, Эйтне бы уже давно развернулась и ушла. Подыскала другую цель, нашла другой свежий слух, отправилась бы вершить баланс в другом месте. Но она не привыкла отступать. И дело было вовсе не в уязвленном самолюбии.

Когда-то этот путь выбрали за неё. И теперь, словно акула, женщина не могла позволить себе остановиться — иначе утонет. Потому что если Эйтне отступит, это будет означать, что теперь она может решать за себя. А раз так — то однажды она может решить и вовсе сойти с этого пути. И тогда у неё не останется ничего.

Со вздохом она наполовину выбралась из спального мешка и потянулась за термосом, что лежал в изголовье. Глоток крепкого, настоявшегося сверх меры чая, заставил Эйтне поморщиться. Но, по крайней мере, это было что-то горячее. В голове прояснилось.

Всё пошло наперекосяк после появления этой девчонки. Она тоже видела духов, пусть и не явно — черта, указывающая на возможность дара. Но что страннее, она их приманивала. При первой встрече Эйтне пришлось пробиваться через теней, слившихся в бешеное море живой тьмы из глаз и ртов. Женщина снова поморщилась, но в этот раз от неприятных воспоминаний. Увидеть слуа и выжить — таким мало кто мог похвастать.

Затем стычка на площади. Души, до того абсолютно аморфные в своих желаниях, рвались к Киаре, как оголодавшие волки. А затем она… Исчезла?

Эйтне фыркнула, вспоминая как с глупым видом сидела на мостовой, разглядывая коробочку с наушниками и мобильник, оставшиеся от девчонки. Женщина до самого утра бродила по улицам деревни, рылась в кустах чужих дворов, опрашивала задержавшихся посетителей бара. Её репутация в этой дыре от этого точно не улучшилась.

Отложив термос, она задумалась, что делать дальше. Эйтне жила здесь уже почти пару недель. Деревенские не просто косятся на неё — скорее всего, они уже ненавидят женщину со странной внешностью и вопросами. Духи разговаривать с ней отказываются. Она горько усмехнулась, отметив иронию: за прошедшие годы Эйтне привыкла думать о душах как о бездушных актерах, лишь подражающих манерам и характеру ушедших. Игнорируя их печальные истории и сожаления.

“Не плачь о дураках — или будешь рыдать весь день.”

Теперь же тени, что обычно было не заткнуть, игнорировали её в ответ. Эйтне, не имея возможности спросить напрямую, проводила дни в поисках информации — опрашивала местных, находила в брошенных домах обрывочные записи, копалась в покинутой, полусгнившей библиотеке старого города. Даже интернет был бесполезен: станция глушила любую связь, словно нарочно. Хотя, может и нарочно…

Женщина шумно выдохнула, чувствуя, как от чая ей становится жарко. Дёрнув застежку-молнию, она, неловко ерзая, выползла из сигарообразной палатки и осторожно спустилась на влажную ночную траву. С ветки обширного дуба, который Эйтне избрала своим убежищем, женщина сняла плащ из тёмной ткани и застегнулась на пару верхних пуговиц. Серебряные нити, зашитые в подкладку, были невидимой бронёй — не всегда эффективной, но придающей уверенности при встрече с неведомым.

Дерево, всё с тем же скрипучим звуком, едва заметно зашевелило ветвями, скрывая в себе синтетическое убежище, которое до того висело у ствола, подобно странной летучей мыши — хотя внутри палатки гравитация этого услужливо не замечала. Наперекор всем законам физики, палатка утонула в стволе целиком, оставив лишь брезентовый вход на молнии, словно странное дупло.

Ночь была ещё молода, однако спать Эйтне абсолютно не хотелось. Даже на таком расстоянии тихое рычание станции нависало гробовой плитой. Всё, что она узнала об этом угольном каркасе, сулило беду.

Странные, склонные к оккультизму О’Фаллоны. Чудовищная, по меркам этого городишки, авария. Дирижабль, который как-то вызвал пожар, о котором местные не любят распространятся, а некоторые и вовсе отрицают — хотя многие были там лично.

Как ей хотелось просто вломиться на эту водокачку-переросток, схватить барчука Лайама за грудки и, угрожая ритуальным серпом, потребовать выложить правду. Но станция была переполнена давящей, будто разумной, тьмой. Идти туда было бы чистым самоубийством. А Лайам…

Эйтне инстинктивно проверила крепление серпа на поясе и несколько мешочков во внутренних карманах плаща. Встречаться без повода с этим человеком она пока не рисковала. Даже с расстояния она чувствовала странную, неестественную силу, что окружала мужчину. Всё что она могла позволить — передать девчонке, чтобы та была настороже. Надеяться, что Бриджит отдаст смартфон Лайаму, а тот — Киаре, а не разобьёт его о камень по дороге домой.