Ведьма, что не умерла

Эпилог

Эпилог

Очнувшись, Киара застонала от боли. Камни безжалостно вонзались в спину.

Она лежала на отмели, в кромешной темноте. Только тихое журчание воды.

“Я умерла?...”

Боль усилилась. Девушка медленно приходила в себя, и новые ощущения накатывали болезненными волнами. К жёстким камням добавилась ледяная вода, промокшая одежда и что-то острое, опасно впившееся в бок. Нет, она уже умирала. Смерть чувствуется абсолютно иначе. Настолько безмолвно и пресно, что ради разнообразия будешь рад даже боли.

И сейчас она была ей совсем не рада.

Неловко извернувшись, Киара выудила из-под себя ослепительно блеснувший серп. Он сиял во тьме, отбрасывая жёлтые блики на тесные стены пещеры, выхватывая из мрака причудливый рельеф. Символы на лезвии были лишь едва заметным узором — сейчас он отражал чужой свет.

Подняв голову, девушка с трудом разглядела едва заметный отблеск электрической лампочки.

“Нет, я точно жива…”

Сдирая кожу о тесные стены, ставя себе шишки в полной темноте странного колодца, Киара с трудом поднялась. Всё тело ужасно болело, но впервые за долгое время девушка чувствовала себя отдохнувшей.

“Поспала без кошмаров…”

На секунду её охватило осознание произошедшего, но она с яростью загнала эти эмоции в самый дальний угол черепа — не сейчас. Сначала нужно выбраться отсюда.

Стены пещеры были достаточно рельефными, чтобы девушка смогла карабкаться прямо по ним, словно кошка. Руки её слушались слабо, отвечая болью на каждое движение. Киара не спешила, делая перерывы, упираясь спиной в противоположную стенку шахты, давая себе заслуженный отдых.

Наконец она, задыхаясь от напряжения - последний рывок обошелся девушке очень дорого –- перегнулась через край колодца и выбралась на каменный пол, случайно спихнув ведро, что стояло рядом. Оно загремело вниз, глухо ударяясь о стены.

Киара перевернулась на спину и какое-то время просто тяжело дышала, глядя на тусклую лампочку под потолком. Серп она прижимала к груди, как любимую куклу — несмотря на трудный подъем, оставить его внизу было бы предательством.

“Может, это всё, что от неё осталось…”

Немного придя в себя, девушка огляделась. В неясном свете она разглядела тесную комнату и её нехитрое убранство: деревянный стол с ноутбуком и колодец.

Она была в тайной комнате Лайама, под его фамильным особняком.

Киара вздохнула и сделав над собой усилие, поднялась. Мантра, что она лишь призрак, и боль лишь иллюзорна, уже не работала. Стараясь игнорировать ватное ощущение в ногах, она поднялась по узкому коридору и, пройдя мимо трансформатора, оказалась в комнате с лифтом.

Окно так и было распахнуто, видимо, ещё с её побега. Наверное, тогда Лайам был слишком занят, чтобы забивать голову такими мелочами. На улице сиял жаркий полдень.

Не желая снова ютиться в кабине лифта, Киара, как и в прошлый раз, вышла прямо через окно и оказалась у самого сада.

Природа, казалось, и не помнила о вчерашнем шторме. Только лучи скакали по лужам, как по зеркалам, высекая смешливые искры. Даже погибший сад казался совсем иным в свете дня. Солнце, не встречая преград, мягко освещало лабиринт, превращая высохшие стебли травы в сияющие пряди.

Киара подошла к арке, тихо любуясь мёртвым садом. В голове у неё не было ни единой мысли. Вчерашняя буря словно выжгла все эмоции, и теперь она чувствовала себя совершенно пустой и на удивление умиротворенной. Девушка слушала одинокие песни птиц, грелась под солнцем и гадала, сколько мгновений ей осталось.

Где-то сбоку мелькнули бледно-серые волосы.

— Эйтне?! — девушка резко развернулась и замерла. Из зеркала дождевой воды на неё смотрела ведьма. Её серебряные глаза впервые показались Киаре растерянными.

Девушка ждала, что Эйтне разобьет водную гладь, как в прошлый раз, и выйдет ей на встречу. Но та лишь стояла, кусая губы, словно не решаясь в чем-то признаться.

— Эйтне! — повторила Киара и склонилась над водой. Ведьма повторила её движение. Дрожащей рукой девушка коснулась своего лица — и женщина сделала то же самое.

–- Вот как… — прошептала она и села на теплую землю рядом.

Киара оглянулась, словно ища ответ, но вокруг был лишь сад. И, впервые признав её хозяйкой, серебряные глаза позволили увидеть ей больше.

Сад был по-прежнему здесь — как и всегда. Золотые стены лабиринта, жемчужные соцветия и фиолетовые грозди сирени в самом его сердце. У небольшой площадки с гранитным пьедесталом солнечных часов, где переливами звенел едва слышный смех девочки — больше не одинокой.

Конец