Ведьма, что звала его Кот

Пролог

25 лет назад

Октябрьский дождь стучал по крыше родового дома Файрстоун так, будто хотел напомнить: в эту ночь меняется все. Старый особняк на окраине Голдфолла притаился между холмами, его окна светились теплым янтарным светом, а из трубы тянулся дым – пахло яблоками и корицей. Обычная осенняя ночь. Почти обычная.

В спальне на втором этаже Лириан сжимала ладонь своей матери так сильно, что костяшки пальцев побелели. Альдара Файрстоун, последняя практикующая ведьма семьи смачивала лоб дочери прохладной водой и шептала древние слова на языке, которому не учат в школах.

– Еще немного, милая. Совсем чуть-чуть.

В углу комнаты, у окна, стоял Киллиан – муж Лириан, обычный человек, который когда-то влюбился в зеленоглазую девушку на фермерском рынке и не знал, что она ведьма. Узнал позже, но любовь оказалась сильнее страхов.

Сейчас он держал на руках пятилетнего Томаса, который упрямо не хотел спать и все пытался заглянуть в комнату.

– Пап, а мама плачет?

– Нет, сынок. Она просто очень старается. Скоро у тебя будет сестренка.

– Или братик?

– Сестренка, – уверенно сказал Киллиан, хотя УЗИ они не делали.

Он просто знал. Так же, как знал, что эта ночь не похожа на обычные. В воздухе было что-то напряженное, словно перед грозой – только гроза уже шла, и дождь барабанил по стеклам, а внутри дома было слишком тихо. Даже огонь в камине горел не так: ровно, без потрескивания, будто кто-то держал пламя в узде.

*****

Девочка родилась в полночь.

При первом крике все свечи в доме вспыхнули разом. Не просто загорелись ярче, а взметнулись высокими серебристыми языками пламени, которые не коптили и не жгли, а просто светили. Альдара ахнула. Лириан приподнялась на локтях, глядя на крошечный комочек в руках матери, и засмеяла сквозь слезы.

– Мама... это...

– Да, – выдохнула Альдара. – Это она.

Девочка была крошечной, красной, сморщенной, в принципе, как и все новорожденные дети. Но когда бабушка завернула ее в мягкое одеяло и поднесла к лицу, ребенок открыл глаза. Серые, почти бесцветные, но с искрой глубоко внутри. Искрой цвета расплавленного серебра.

В камине огонь дернулся, будто вздохнул.

– Как назовем? – прошептала Лириан.

– Айви, – не раздумывая, сказала Альдара. – Айви Файрстоун. Пусть растет как плющ – цепкая, живучая. Пусть ее огонь будет теплее, чем у всех нас.

Она передала ребенка дочери, и Лириан прижала девочку к груди. Свечи медленно погасли – остался только камин, ровный и тихий.

Томас заснул на руках у отца. Дождь стих. В доме пахло молоком, яблоками и чем-то еще – чем-то древним, что живет в крови женщин этого рода уже триста лет.

Стук в дверь раздался через час.

Альдара замерла, не донеся ложку с супом до рта. Киллиан обернулся к окну. За стеклом была темнота, дождь снова начался, а в свете фонаря у крыльца стояла фигура в длинном плаще с капюшоном

– Не открывай, – тихо сказала Альдара.

Но Киллиан уже шел к двери. Он не боялся. Еще не понимал, что есть вещи страшнее воров и бродяг.

Открыв дверь, он увидел, что на пороге стоял мужчина. Высокий, худой, с лицом, которое было бы обычным, если бы не глаза. Полностью черные. Без белков, без зрачков – просто две черные дыры, в которых отражался свет камина.

– Добрый вечер, – вежливо сказал гость. – Меня зовут Себастьян Элдритч. Я – Хранитель Фамильяров Магического Совета Тераллиса. Поздравляю вас с рождением дочери.

Киллиан попятился. Альдара уже стояла позади него, загораживая лестницу наверх.

– Мы не ждали гостей, – холодно сказала она.

– А я не нуждаюсь в приглашении, когда чувствую всплеск магии такой силы. – Элдритч улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. – Вся округа ощутила это, даже обычные люди просыпались от беспокойства. Ребенок с даром огня, рожденный в дождь... это редкость.

– Она обычная девочка, – твердо сказал Киллиан.

Элдритч перевел взгляд на него и Киллиан почувствовал, как холод ползет по спине.

– Обычные девочки не зажигают свечи в радиусе полумили, мистер Файрстоун. – он шагнул через порог, не спрашивая разрешения. Альдара инстинктивно подняла руку, и камин за ее спиной полыхнул ярче. – Совет требует, чтобы ребенок был передан на обучение в академию в семь лет. Это закон.

– Это не закон, – прорычала Альдара. – Это тюрьма. Вы берете детей и делаете из них послушных слуг вашей системы.

– Мы даем образование. Контроль и защиту. – Элдритч обвел взглядом комнату. – Девочка с такой силой без обучения опасна, как для себя, так и для других.

– Она будет обучена. Мной.

– Вы? – Элдритч усмехнулся. – Вы даже печать удержания не можете наложить без треска магии. Простите, миссис Файрстоун, но ваше время прошло. Новое поколение требует новых методов.

– Убирайтесь из моего дома.

Голос прозвучал сверху. Лириан стояла на лестнице, бледная, с ребенком на руках. Ее волосы были растрепаны, но взгляд – твердый.

– Моя дочь никуда не поедет. Никогда.

Элдритч посмотрел на нее долго. Потом медленно кивнул.

– Хорошо, это ваш выбор. – он развернулся к двери, но на пороге остановился. – Знайте: Совет не забывает тех, кто отказывается от его защиты. Когда придет время, а оно придет, мы вернемся.

Дверь закрылась. Дождь усилился. Альдара прислонилась к стене, закрыв лицо руками.

– Мама? – прошептала Лириан.

– Мы должны быть осторожны, – тихо сказала Альдара. – Очень осторожны.

Она подошла к дочери, обняла ее вместе с ребенком, а Киллиан закрыл дверь на все засовы.

Они верили, что Совет не решится на большее, что угроза была лишь запугиванием. Родовое поместье – место силы семьи Файрстоун, его нельзя было надолго покидать. А запечатывание магии в столь раннем возрасте могло навредить ребенку больше, чем помочь. Они планировали сделать это позже, когда Айви исполнится хотя бы пять лет.

У них было время. Так они думали.